С удивлением Араб отметил, что его так трясет и кричит брат. Это брат-то — он сегодня недельную норму слов выговорил…
— Живой… Араб, сука ты, живой…
— Щас подохну, если трясти не перестанешь… — прокаркал Араб.
— Да поставь ты его…
Закружилась голова…
— Командир. Целый… Рвануло — думали порвет тебя…
— Целый… Заряд то тропу вымел — а гранаты ближние я снял. На это и рассчитывал.
— Дурак ты… Псих отмороженный… Таких отморозков я и по Казани не припомню…
— Да брось, Бесяра…
Иван отошел к рации, вернулся…
— Командир, погранцы вызывают нас. Запрашивают, нужна ли помощь. Что передавать?
— Передавай… Все в норме… Группа продолжает движение…
Картинки из прошлого. 17 июля 1976 года. Окрестности Хайдарабада, Северная Индия
Не счесть уже товарищей могил
Храбрей которых не было на свете…
База…
Временная, не постоянная — просто собрали все что могли и устроили что-то типа баррикад, прикрыв стоящую неправильным квадратом технику — большие трехосные Бедфорды и легкие броневики Феррет с пулеметной спаркой. Тут же стоят минометы — средство немедленной огневой поддержки. У артиллеристов, танкистов — на кой черт они здесь — стащили всю маскировочную сеть, какую только можно, завесились ею как могли. Среди восставших есть очень неплохие снайперы, даже с тем оружием, что у них есть глушат — только так. Прошедшие недели научили все опасаться двух вещей — разъяренной толпы, которую не остановишь и пулеметом, и одиночек- снайперов. И то и другое — смертельно опасно.
Бригадир устал. Он не спал двое суток — а кто, впрочем может похвастаться тем, что за последние недели нормально спал? От него разит ядреной смесью пороха, крови, грязи и пота — горячий душ представляется таким… благом небесным, чем-то далеким и недостижимым здесь, в этой помойной яме. Он зол — и немудрено — только вчера в пригороде в боях потеряли троих. И еще — лейтенант Гленни видел, что бригадир боится. Реально, по настоящему, без шуток боится…
— Внимание, джентльмены… — бригадир додумал какую-то думку, встал, подошел к карте, освещаемой висящей над брезентовым потолком палатки фонарем "Летучая мышь" — для нас есть работенка. Прямо в духе САС — один против всех. Замысел операции такой. Шотландские королевские стрелки в пять ноль-ноль начинают операцию по зачистке Хайдарабада. Операция будет основана на комбинированном применении как наземных частей и прикрытием тяжелой бронетехникой — так и вертолетным десантом. Мятежники, судя по тому что мы видели в предыдущих случаях, не будут принимать бой с превосходящими силами противника. Вместо этого, они разобьются на мелкие группы и будут прорываться через кольцо. Учитывая сложность местности — прорвется их немало. В общем — классическая операция "Молот и наковальня" Уходить они будут в горы, до них двадцать километров и там мы не сможем применять бронетехнику — она просто не пройдет. Перед тем, как идти они вышлют головные дозоры. Именно поэтому, командование приняло решение не и использовать в качестве молота кавалерийские части. Честь принять на себя удар выпала нам. Мы должны десантироваться у самых предгорий и прикрыть длинной цепью вот этот вот район…
Карандаш бригадира прочертил на карте довольно длинную, почти прямую карандашную линию, параллельно линии невысокого горного хребта.
— Перекрывать будем стандартно, разведывательными патрулями. В каждом патруле один единый пулемет, один ручной, один снайпер и один командир — ему же на этот раз придется брать на себя рацию. Патронов берем столько, сколько сможем унести. Мобильный резерв будет — но учитывая сложный характер местности, подойти он сможет далеко не сразу. Так же в операции будут задействованы птички — но они тоже не будут маячить до поры до времени. В общем и целом — каждый патруль должен рассчитывать только на себя.
Птички — это хорошо… Птички — единственно, чего по настоящему боятся эти мятежники. Птичками называли средний транспортный вертолет Уэстланд Вессекс, на котором в десантном люке устанавливали спарку тяжелых, снятых с танка пулеметов BESA, а в десантный отсек, кроме того клали и несколько ящиков осколочных гранат. Несмотря на то, что вертолет был совершенно не защищен броней, уязвим даже для обычного пулемета — солдаты на него просто молились. Часто, как только пара таких вот «пташек» показывалась над полем боя — мятежники попросту бежали, зарывались в норы как крысы, а те кто не успел… Короче от фанатичных приверженцев ислама, готовых сложить жизнь на пути джихада, мало что оставалось…
— Сэр, как насчет артиллерийской поддержки? — задал вопрос капрал Горович, большой сторонник артиллерийского огня — неудивительно, кстати, папаша артиллерией в одном из полков командует. Что же касается его, Гленни — то лучше бы эти артиллеристы с их громыхалками держались подальше от его позиций. Всегда так бывает — один снаряд по позициям противника, один по своим. Уж лучше от пули погибнуть, чем от своего же снаряда.
— Артиллерийская поддержка будет. Батарея сто пятьдесят пятых будет работать отсюда, позывной «Дробовик-три». Гостинцы они смогут добросить до любого поста в линии.
И на любой пост в линии тоже…
— Эвакуация?
— Тоже вертолетами. После окончания боя…
Из командирской палатки лейтенант Гленни вышел одним из последних. Как всегда их бросали в самую топку. Это надо же придумать — выставить всего лишь цепь из нескольких постов САС для того, чтобы остановить отходящих в горы мятежников. Мясорубка…
— Роуч…
Лейтенант обернулся
— Да, сэр?
Бригадир вышел последним, чиркнул спичкой, закурил свою толстую, вонючую сигару
— У тебя кажется снайпер новый в патруле…
— Да, младший капрал Стэтэм. Прислан на замену лейтенанта МакДональда.
— Может, заменить? Дело то серьезное намечается. Если надо — такого как МакДональд, конечно не найдем — но кого то можно будет тебе прислать.
— Не нужно, сэр. Сами знаете, если такое допускать в патруле…
— Знаю. Но сейчас речь идет о жизни и смерти, подведет хоть один — там и останетесь, без вопросов. Подумай, лейтенант.
— Уже подумал…
САСовцы разместились в самом углу укрепленного района. В отличие от других родов войск, в которых есть квартирьеры и которые приходят на место и ждут, когда их обустроят, в САС никогда этого не ждали и обустраивали свой быт сами. В быту САСовцы были неприхотливыми — они привыкали целыми днями лежать в продуваемых ветром перелесках Северной Ирландии, в ожидании пока кто-нибудь из ИРА не придет к тайнику с оружием, они бегали зимой, в снег и метель по холмам Брекон-Хиллс с бревнами на плече — от переохлаждения и истощения на марш-бросках там умирали люди. Поэтому землянка для них была отелем, а такая вот палатка, стены которой были сложены из пустых снарядных ящиков, наполненных землей, а крыша представляла собой сложенный вдвое брезент — это уже отель пятизвездочный, со спутниковым телевидением и джакузи. Ни больше, ни меньше…
Лейтенант остановился у палатки, разглядывая своих подчиненных — они сидели у костра на перевернутых ящиках. Роуч доедал что-то из консервной банки, с набитым ртом говорил что-то Каллагену. У ног Роуча лежал его АКМ, из-за которого он прославился на весь отряд, Каллаген тоже держал пулемет рядом. Эта земля учила осторожности — налет мог начаться в любой момент.
— Джеффри! — позвал лейтенант — на пару слов
Капрал неспешно встал, закинул на плечо ремень автомата, подошел к лейтенанту.
— Начинается?
— Точно. Завтра нас высаживают на холмы. "Молот и наковальня". Молот — шотландцы. Чуть ли не весь полк. Наковальня — мы.
Капрал покачал головой
— С каждым днем жить все интереснее…
— Так. Ты младшего как оцениваешь?
— Предложили замену?
— Да.
— Вы?
— Послал подальше. Сам понимаешь.
— Понимаю, сэр…
— Так что?
Капрал задумался…
— Знаете, сэр… Он хоть из Лондона — а мне нравится. Есть что-то в нем такое. Он не задира, спокойный. Но в нем есть стержень, когда начнется — он не побежит, будет стоять до конца. Его просто так не сломать.