— Тот самый? — неуверенно протянула она.
— Так я здесь звезда у Вас, — Османов усмехнулся, за что немедленно получил легкий удар по оголенному плечу. И последний факт неприятно удивил Макарова.
Нагота мужчины не только смущала его, ее возмущал и жадный взгляд подруги тоже.
— Шел бы ты одеваться… — протянул Кирилл, недовольно осмотрев возлюбленного, что открыл дверь его подруге в одном нижнем белье.
— Ревнуешь?
— Адлан… — угрожающе прошипел Макаров, а мужчина лишь хохотнул.
— Какое шикарное тело… — завистливо протянула Мила сразу, как из поля зрения скрылся обладатель этого самого тела.
— Мила! — взвизгнул пораженный Макаров. — Это мой парень, мой, слышишь? Ты бы хоть постеснялась!
— А что? Что я такого сказала? Ну красиво и что… я умею это ценить! — попыталась оправдаться подруга.
— Знаю я, что ты умеешь ценить!
— А, впрочем, знаешь, что? Я против! Ты страдал из-за этого придурка!
— Этот «придурок» может тебя услышать, — заметил Кирилл, провожая наглую подругу на кухню.
Раз Мила заявилась с утра пораньше, это значило, что без кофе и булочки она все равно не уйдет.
— Я не понимаю, что он здесь делает! — возмущенно произнесла Мила, однако красноречивый взгляд и улыбка Кирилла сказали все без слов. — Это я поняла, — фыркнула девушка. — Но почему? После всего того, что было… я тебя не понимаю…
Кирилл выдохнул. Говорить об этом не хотелось. После того, как он рассказал о произошедшем подругам, чувства утихли, а ненависть к Адлану стала угасать. А совсем недавно он понял, что снова счастлив, впервые за долгое время и виной тому мужчина, что находился сейчас в соседней комнате.
Если бы он только мог повернуть время вспять, то ни за что не стал бы рассказывать отцу о том, что Адлан его якобы преследует. Теперь механизм был запущен, а Влад не хотел останавливаться, решив для себя уничтожить гада, который чуть не искалечил его единственного ребенка.
— Люблю его… — тихо выговорил Макаров, ставя перед подругой кофе и сладкие булочки. Ответ был действительно простой, однако никто не хотел понимать его — ни родители, ни подруги.
Кирилл и сам себя не понимал. Он бы тоже считал это безумием — находится рядом с человеком, который пытался тебя убить, но ничего не мог с собой поделать. Сердце трепетало перед мужчиной и тянулось к нему в руки.
Вся его сущность желала одного — быть как можно ближе к Адлану.
— Совсем? — неуверенно протянула девушка, тут же принимаясь за поглощение завтрака.
— Совсем, — усмехнулся Кирилл. — Наберешь вес, слушать твое нытье не буду, — широко улыбнувшись, заявил он.
— Куда ты денешься!
— И много у тебя таких вот подружек? — Адлан строго взглянул на Кирилла сразу, после того как за Милой закрылась дверь.
— Много, — Макаров улыбнулся и подошел к возлюбленному.
— А ты вздумал ревновать? — спустя секунду Кирилл буквально повис на хмуром мужчине. — Не нужно, ты мой единственный, — серьезно произнес юноша, тут же целуя губы возлюбленного. — И вообще, ты забыл?
— О чем? — снова нахмурился Адлан.
— О том, что обещал мне: поход в кино, ужин в ресторане и рассказ о своей семье, — Кирилл улыбнулся, теснее оплетая руками шею мужчины. — Так что тебе пора собираться.
— А что я? Я собран, — Османов усмехнулся. — Главное, чтобы еще кто-нибудь из твоих подружек не заявился к нам в гости!
— Не злись, — протянул Макаров, вновь впиваясь в губы мужчины поцелуем, на этот раз страстным, глубоким и требовательным.
Адлан ответил с не меньшим жаром и мысли о ресторане и кино быстро уступили место совершенно другим. Казалось, вчерашней ночи не хватило и тело требовало свое. Недельные разлуки не проходили даром и по выходным молодые люди практически не вылезали из постели. Вот и сейчас они оказались там за считанные секунды.
Подхватив Кирилла под ягодицы, Адлан заставил его оплести ногами талию и, не разрывая поцелуя, понес в спальню. Достигнув кровати, он бережно опустил на нее свою ношу и тут же навис сверху, попутно избавляя юношу от ненужных джинсов и рубашки. Кирилл, в свою очередь, принялся стаскивать с Адлана футболку, а затем приступил к борьбе с ремнем.
Оказавшись, наконец, обнаженным, Адлан остановился и обвел юношу, лежавшим под ним, восхищенным взглядом. И как только ему когда-то могло прийти в голову, что это отвратительно — ласкать такое тело? Как ему только могло казаться, что видеть сладостно-изогнутое под ним тело — это мерзко?