Почему-то Адлан не посчитал нужным ставить ее в известность и теперь, внимательно слушая Диану, она поражалась. Нет, совсем не тому, что Османов оказался геем, или тем, что у него случилась такая запутанная любовная история, а тому, как легко от нее все было скрыть.
Она даже думать боялась о том, куда ушел Адлан и почему не ушел вместе с ними. Руслан с Артемом о чем-то тихо перешептывались, находясь поблизости, в то время как Дарина с Дианой заняли одну из красивых, резных скамей в парке неподалеку от того самого ресторана, в который они зашли по воле судьбы.
Дарина не знала, как ей реагировать, быть может, ей нужно было злиться, начать кричать и все такое, но в душе было опустошение. Ее чувства ее не обманули. Ощущение, что Адлан не ее и никогда им не будет никогда, не покидало сердца девушки, но она упорно его заглушала. Как оказалось, зря, потому что уже сейчас она понимала, что неважно, чем закончится беседа ее жениха и того загадочного юноши. С ней Османов все равно уже никогда не будет.
Годом ранее
Кирилл вернулся домой только за тем, чтобы собрать свои вещи. Мать тут же бросилась уговаривать его остаться, поговорить с отцом, но младший Макаров был непреклонен.
Он совершенно не хотел слышать отговорки родителей касательно того, что не было иного выхода, кроме как засадить его любимого человека за решетку. Ольга, конечно, не поддерживала мужа, но ее бессилие против властности и упертости супруга выводило Кирилла из себя.
— Я не хочу с ним разговаривать, — лихорадочно сбрасывая вещи в огромную сумку, произнес юноша. — Я не желаю слушать его глупости. Это моя жизнь. Моя судьба. Мой выбор. Он не уважает ни меня, ни мои желания.
— Но Кирилл…
— Ольга, оставь нас, пожалуйста, — Кирилл вздохнул, потирая лоб. Случилось то, чего он хотел меньше всего. Отец все же застал его дома, хотя по его расчетам, у него был еще целый час.
— Не о чем нам говорить, — отрезал юноша, сбрасывая сумку на пол и резко застегивая ее.
— Сын, ты не понимаешь… — Влад резко схватил Кирилла за руку и заставил посмотреть на себя. — Ты не понимаешь, что творишь. Он же монстр… — мать уже послушно удалилась из его комнаты, один на один оставив с непрошибаемым отцом.
— А по — моему, из вас двоих — монстр ты.
— Ты… как ты смеешь так говорить со своим отцом? Как можешь поступать так со мной? Я ведь дал тебе жизнь…
— А теперь отнимаешь ее смысл…
— То есть этот выродок для тебя дороже родной семьи?
— Почему же семьи? — Кирилл нахмурился. Отец испортил все то, что только мог испортить. Теплых чувств к нему с каждым днем оставалось все меньше и меньше. А сейчас, когда он смотрел на него так, будто Кирилл самое глупое и жалкое существо на свете, его хотелось ужалить как можно больнее. — Это не касается мамы, это касается только тебя, — Кирилл резко выдернул руку из ватки отца и попытался покинуть комнату, но его остановил голос отца.
— Тюрьма — небезопасное место.
— Что? — Кирилл остановился и медленно обернулся к отцу.
— Там, знаешь ли, многое может случиться. Не пустят по кругу, так наверняка убьют. Ты ведь не хочешь, чтобы твоего возлюбленного нашли повешенным или зарезанным во сне?
— Что ты несешь? — прошептал юноша. — Ты ведь несерьезно? — Кирилл всегда понимал, что его отец не простой и не последний по властности человек, но никогда не думал, что он способен на те вещи, о которых сейчас говорил так спокойно. — Зачем? Он не сделал ничего такого, за что ты мог бы карать его так строго…
— Неужели? — оскалился Влад. — Он пытался убить моего сына. Он растоптал его. Он оставил его умирать в луже собственной крови. Он отнял его у меня, наконец, прикинувшись ни в чем неповинным после того, что сотворил.
— Это не так… никто у тебя не отнимал сына. Ты сам это сейчас делаешь.
— Я все сказал тебе. Если ты не хочешь смерти своего ненаглядного, то будешь делать все, что я скажу.
— Папа! — не выдержав, заорал Кирилл, теряя последние капли терпения. Как можно было быть таким?
Как можно было так спокойно говорить об убийстве человека? Макаров не верил в то, что все это творит его любимый отец.
Его любимый папа, который с детства любил и баловал, который учил кататься на велосипеде, играть в футбол, возил дорогие подарки из других стран и всегда во всем поддерживал.
Его любимый отец, который даже его ориентацию принял как должное.