Глеб недоуменно заморгал, уставившись на собеседника.
— Понимаете в чём тут дело? Все эти постояльцы просто находятся в разных временах. Кто-то в прошлом, а кто-то и в будущем. Так вышло, что в вашем времени никого. Вы один. Но все равно это не означает, что гостиница пуста сейчас. Совсем нет. В ней полно постояльцев.
— Что вы несёте такое!
Мужчина ошарашенно смотрел на собеседника, прикидывая, безумен ли тот, и не опасен ли? Может ему лучше сразу броситься бежать со всех ног?
— Эта гостиница выстроена на таком месте, где время особо тонко. Ткань легко прорывается, и поэтому сооружение может делиться на бесконечное множество времён. К примеру, в одном номере могут проживать люди из 19-го века, 20-го и 28-го.
— И что, никто об этом даже не подозревает?
Глеб облокотился о стойку, пытаясь осознать всё услышанное.
— Нет, конечно. Каждый видит свой номер в соответствии со своим временем, убранство и даже меня. Вы наблюдаете на мне эту белую рубашку и жилет, а посетитель из иной эпохи видит одежды соответствующие его времени. Универсальная форма.
— И вы тоже их всех можете наблюдать?
— Безусловно. Я сдаю номера. Я администратор. Мой взгляд скользит сквозь времена, через целые эпохи.
Глеб в недоумении затряс головой.
— Все равно не понимаю. Кому и зачем нужна эта гостиница? Кто её построил?
Худой пожал плечами.
— Признаться честно, понятия не имею. И вряд ли кто-либо вам скажет. Я заступил на эту должность, как и остальные до меня. Гостиница просто существует, и это следует принять, как факт. Когда идёт дождь, вы ведь не задаётесь вопросом, отчего так? Вот и здесь… Конечно, ответ есть на вопрос, но его пока не отыскали.
Он провёл ладонью над столешницей, и прямо в воздухе вспыхнуло голографическое изображение с множеством непонятных символов. Они мелькали различными цветами. Одни значки гасли, другие тут же появлялись, чтобы переместиться наверх или вниз.
— Даже самый мощный суперкомпьютер не может дать на это ответ. Хотя, признаться честно, ответы на иные вопросы довольно любопытные и неожиданные. Эта квантовая игрушка родом из сорок второго века, и поверьте, она умеет многое. Но даже она не может дать ответ, что за гостиница, в которой я работаю более двадцати лет.
Мужчина вздохнул, откидываясь назад.
— Но теперь, спустя столь долгое время, я должен уйти на пенсию, или лучше сказать на заслуженный отдых. Давно мне не приходилось отдыхать. Я видел многое, общался с людьми из прошлого и будущего, но сейчас хочется просто покоя. Посидеть с удочкой на берегу озера, и ничего не делать. И пожалуй, я даже приглядел для себя золотой век, который для вас ещё не наступил. Отправлюсь на полторы тысячи лет в будущее, к счастью, выход на пенсию позволяет такое благо, выбрать для себя временной отрезок.
Худой поднялся со стула, снимая бейджик с надписью: «Администратор», протягивая его Глебу. На его лице блуждала довольная улыбка, а глаза мечтательно уставились в пустоту.
— Ваша новая должность, с чем и поздравляю.
— Я… Но…
— Обычно, таким образом и появляются новые администраторы. Люди, ненужные, без семьи, не нашедшие себя в этом мире. А ещё чувствительные в таком месте, как это. Вы слышали голоса других постояльцев, а значит подходите на эту должность. И век не имеет значения, из какого времени пришёл сотрудник.
— Но я не могу! — воскликнул Глеб, уставившись на протянутую руку худого.
— Отчего же? Что вам мешает это сделать?
— Просто…
«А почему, собственно, я не могу? В конце концов, абсолютно ничего не теряю, а скорее уж наоборот, только приобретаю. Меня ничего не держит, а эта работа будет, я уверен, любопытна. Такой шанс выпадает только раз в жизни, да и то не каждому».
Колебания длились совсем недолго, и мужчина принял бейджик, накалывая его себе на рубашку, обходя стойку, усаживаясь на стул, который в действительности оказался довольно удобным кокон-креслом. Перед ним вспыхнул компьютер, а зрение сразу уловило изменения в обстановке. Холл виделся совсем иначе, более светлый, с десятком окон и во множестве времён одновременно. Там двигались люди из различных эпох, как прошедших, так ещё и не наступивших. По крайней мере, по отношению к его изначальной точке времени.
«Вот тебе и чудеса», — подумалось ему.