Он свернул за угол багнутого киоска, откуда раньше торговали фальшивыми квестами, и вышел на площадку, где обычно копались охотники за артефактами. Сегодня там никого не было. Только ветер дул сквозь оставленные палатки, играя битыми текстурами, как гитарист на разбитой лютне.
Макс присел на край бетонного обломка и вытащил из инвентаря что-то, что могло сойти за ланч. Это было… неважно что. Местный формат еды давно сошел с ума: булочки могли быть из меди, а суп — из синтаксических конструкций. Он попытался откусить, но еда зависла, не пройдя проверку на коллизию. Пришлось просто закрыть интерфейс и притвориться, что поел.
— Ну и ладно, — сказал он вслух. — Худеем к нулевой отметке.
Макс строил себе базу. Не в смысле «опорного лагеря», не ради выживания и уж точно не для понтов перед другими игроками, которых здесь, по сути, и не осталось. Он строил… место. Просто точку, в которой можно было присесть, не проваливаясь сквозь текстуры, и вскипятить воду, не вызывая срабатывание античит-системы.
Началось все с того, что он нашел ящик. Даже не ящик — фрагмент ящика. Он торчал из глюкнутого дерева, как зубной имплант у старого NPC. Макс дернул его, и из текстур выпало сразу несколько вещей, явно не из одной эпохи: армейская палатка (с маркировкой на китайском и датой 1992), обрывок интерфейса «Фермы Радуги» и скриптовая кость, помеченная как object_bone_decoy_beta.
С этого и началось. Он расчистил кусок земли, где баги повторялись реже всего. Поставил флаг — не как символ, а как костыль для памяти: «Вот здесь». Потом нашел багнутую бетонную плиту, которая не падала под весом игрока. Это стало полом. Нашел несколько каркасов NPC-домов, у которых были только крыши — их повернул под углом, и получился странный тент, как будто дюна накрыла остатки деревни.
Один из главных трофеев — бокс-генератор. Система выдавала его случайно при сбоях в местной погоде. Внутри — лут, который никто не клал: куски старых квестов, интерфейсные кнопки без назначения, даже скрипт откуда-то из другого жанра. Макс нашел способ заставить его выдавать ресурсы: раз в день — если под него петь.
Серьезно. Он выяснил это случайно, пробормотав песню под нос, пока настраивал антенну из трех застрявших стрел. И генератор выплюнул банку тушенки (с подписями на иврите и системным лейблом hunger_override_v4). С тех пор он каждый вечер выбирал новый багнутый хит — и пел, что вспоминалось.
Костер он тоже придумал нестандартный. Стандартные костры вызывали тревогу у логов — слишком много частиц. Поэтому он собрал огонь из багнутых эффектов: половина пламени была из анимации магического щита, другая — из взрыва, но замедленного в сто раз. В результате получалась теплая, тихая, медленно пульсирующая штука. Она почти не светила, но создавала уют. Система ее не распознавала. А значит, не трогала.
Мебель? Пожалуйста. Стул — это глюкнутый трон из тестовой локации, который некорректно загружался и потому выглядел как деревянная табуретка с тенями дворцового величия. Стол — сундук, распиленный пополам и зафиксированный багнутыми стрелами. Где-то торчала полка с книгами, среди которых были: «Справочник GM’а», «Миф как утечка памяти», и, почему-то, «Рецепты при дожде багов».
Так он и жил. Без стен. Без дверей. Но в месте, где можно было присесть. Где не было квестов, NPC с восклицательными знаками и админов с высокими правами. Только он. Квак. И артефакт в кармане, который ночью дышал как сердце — медленно, глубоко, в такт тишине.
Он не строил дом. Он строил тишину.
Каждое утро у Макса начиналось одинаково — с треска. Не в голове. Не в суставах. А где-то рядом, в коробке, собранной из устаревших моделей рендера.
Он даже завел питомца. Багнутого, конечно. Назвал его Квак.
Он был… ну, не совсем лягушкой. Скорее, попыткой игровой системы воссоздать земноводное по описаниям из третьей вики и двух сбившихся нейросетей. Цвет у него менялся в зависимости от фона, язык телепался с задержкой, а лапки оставляли следы даже на воздухе. Он был идеальным питомцем. Потому что не спрашивал — «а ты меня любишь?». Он просто квакал, когда рядом был баг.
Макс в первый раз понял это случайно. Тогда он поднял с земли очередной обломок, думал — просто текстура. А Квак завизжал. Нет, не заквакал — именно завизжал, как низкочастотный клаксон. Макс вздрогнул, уронил артефакт, и в тот же миг над ним пролетела пиксельная молния. Все заглючило. Даже небо. Потом разогналось. Потом опять заглючило. В том месте и по сей день нельзя было пройти нормально: персонажи проваливались, озвучка менялась на испанский, а в углу плясала бабка с ником «NULL».