Через пару сотен шагов лес начал меняться. Макс не сразу понял, как: вместо багов — пустоты. Не просто отсутствие объектов, а отсутствие данных. Ветви деревьев вдруг заканчивались нулем, корни — логическим сбоем, и даже тени исчезали, как только он на них смотрел.
— Что это, черт возьми, за… антипейзаж? — пробормотал Макс, замирая у границы сползающего в небытие склона.
Квак замер рядом, не шелохнувшись. Не пищал, не вращал головой, не мигал интерфейсом. Просто сказал:
— Местность нестабильна. Данных нет. Поверхность не верифицирована. Возможна утечка.
Макс вздрогнул. Он даже не сразу понял, что это сказал Квак. Полным предложением. Без стандартной интонации системного логгера.
— Подожди, подожди… — Макс уставился на него. — Ты сейчас… это ты сейчас реально сказал? Сам?
— Подтверждение не требуется. — снова Квак. Четко, без запинки.
— Так. Так-так-так. — Макс сделал круг вокруг спутника, как будто проверяя, не торчит ли где-то новая антенна или модуль речи. — Я тебя не обновлял. Ничего не качал. Не шевелил ни одной галки. Ты с чего это вдруг заговорил, а? — Он прищурился. — Или ты меня все это время просто троллил, а теперь решил выйти из образа?
Квак промолчал. Но повел головой чуть в сторону, будто прислушиваясь к невидимому сигналу. Или к себе.
Макс опустился на корточки, все еще с подозрением поглядывая на своего спутника, и заметил то, что в первую секунду принял за просто глюк земли — небольшое пятно в почве, пульсирующее не в такт остальному пейзажу. Цвет у него был странный: не то голубой, не то прозрачный, как если бы поверхность пыталась отрисовать что-то, но все время спотыкалась об ошибку.
Он протянул руку, осторожно, как будто щупал дно глючного бассейна.
Под пальцами — щелк. Что-то твердое. Угловатое. Гладкое, будто стекло. Но теплое. И… странно тяжелое для пустоты.
— Что за… — Он нащупал край, приподнял. Воздух вокруг дрогнул, как от жары.
Перед ним, словно вынутая из памяти давно удаленной игры, проявилась панель. Полупрозрачная, с вывернутыми слоями интерфейса. Не HUD, не лог — что-то между. Как будто вытащили часть подменю разработчика наружу.
Текст на ней мигнул один раз, прежде чем застыть:
[РЕЖИМ ВОССТАНОВЛЕНИЯ КАНДИДАТА: null]
— Отлично… — Макс крякнул. — Панель из ниоткуда, режим из ниоткуда, и у меня снова статус «кандидат». Спасибо, Свалка, я уже чувствую себя почетным мусором месяца.
Он повернулся к Кваку:
— Ты это тоже видишь?
— Подтверждено. Неавторизованный интерфейс. Объект: фантомный. Источник: отсутствует. Контекст: неизвестен.
Макс тихо присвистнул:
— Ладно. Ты либо скачал себе мод на «говорящего аналитика», либо мы оба официально в режиме самокодирования. Только не говори, что у тебя теперь чувства есть.
Квак посмотрел на него. Не с укором, не с раздражением — просто с каким-то внутренним… эхо. Как будто понял. Или почти понял.
Панель тем временем погасла. Не исчезла — погасла, оставив в воздухе дымчатый след, как метеор, который никто не видел, но все почувствовали.
И в эту секунду Макс понял: это был ключ. Не факт, что к чему-то хорошему. Но точно — к следующему уровню. Или к выходу. Или к тому, чтобы остаться. Как не мусор. Как не сбой. Как точка восстановления, если уж на то пошло.
[restore_candidate::null]
[версия неизвестна]
[метка: отклонено]
Макс замер.
— Это… ты мне говоришь, что я не подхожу для восстановления? Или что вообще никто не подходит?
Панель тихо заморгала. Затем погасла. Но строчка осталась. Висела в воздухе, как брошенная кость. Не объект, не подсказка — паразитный след.
И вот тогда Макс впервые понял, отчего у него от рождения чесался затылок: здесь нет точек сохранения.
Никаких. Ни автосейвов, ни чекпоинтов, ни восстановления.
Все, что не вошло в патч, удаляется. Все, что не верифицировано, исчезает без следа.
Значит — он сам.
— Нахрен. Так дело не пойдет, — он выпрямился. — Если здесь нельзя сохраниться — значит, я сделаю свою точку сам.
Квак отреагировал:
— Незарегистрированный объект. Несанкционированное вмешательство.
— Обращайся, — сказал Макс, ухмыляясь. — Я же типа миф. А мифы сохраняются не по правилам. Их вообще обычно слагают, как и легенды. О! Так может, я идиот легендарный?..
Он усмехнулся собственной шутке и оглянулся.
Интерфейс погас, как будто его никогда не было. Не исчез, не схлопнулся — просто перестал существовать, как забытый объект в фоне сцены. Макс сел. Не от усталости — от процесса. Надо было думать. И думать быстро.