— Окей, — пробормотал он. — Сейв. Чекпойнт. Контрольная точка. Что у них общего?
Он закрыл глаза, перечисляя в голове, будто на экзамене:
— Фиксация состояния. Координаты. Статус игрока. Кэш. Привязка к времени и переменным. И… разрешение на восстановление.
Он посмотрел на землю, потом на Квака. Тот по-прежнему сидел рядом, на удивление спокойно.
Говорил. Сам. Без пинга, без апдейтов, без внешних вызовов.
— Ты ведь… — Макс нахмурился. — Ты не просто стал болтать. Ты заговорил здесь. В этой чертовой локации.
Он резко поднялся и начал ходить туда-сюда, иногда проваливаясь одной ногой сквозь текстуру.
— Значит, здесь что-то есть. Что-то, что позволило тебе… самокодироваться? Модифицироваться? Да какая, к черту, разница. Главное — можно менять поведение объектов. А если можно менять поведение — значит, можно переписать правила.
Он повернулся к багнутому дереву, торчащему из земли под странным углом.
— Если бы я был чекпойнтом, я бы был здесь, — пробормотал он. — На краю зоны. Где никто не проверяет целостность. Где нет контроля. Где никто не подгружает скрипт, пока сам не заглянешь.
Макс встал вплотную к дереву. Положил руку на кору. Она дрожала — не от ветра, а как багнутая анимация, что не успевает за моделью.
— Запомни меня. — Он сказал это не дереву. И не системе. — Запомни меня. Здесь. Сейчас. Так, как есть.
И добавил, выдохнув:
— В следующий раз, когда меня убьют, я хочу возродиться здесь. Под этим деревом. С этим лицом. И с твоей тупой мордой, Квак.
— Подтверждение получено, — ровно ответил спутник.
— Это была метафора! — отреагировал Макс, отдернув руку.
Но в ту же секунду — в ту самую, когда слова зависли в воздухе — мир будто задержал дыхание. Кора под его ладонью затеплилась. Не огнем — кодом. Вокруг него на миг появился тот самый фантомный интерфейс, который раньше показывал:
[restore_candidate::null]
Теперь он мигнул — и null исчез.
На его месте — просто пустота. Свободное поле.
Как будто кто-то… или что-то… ждал, чтобы Макс сам вписал себя в реестр.
И именно в этот момент, почти шутя, почти всерьез, он произнес:
— Я. Макс. Запиши это. Хоть на туалетной бумаге.
Интерфейс дрогнул.
Прозрачные линии закружились в воздухе, собравшись в новую строчку. Медленно, глючно, но неотвратимо она проступила:
[restore_candidate::MAX]
Он даже не успел выругаться, как в левом верхнем углу мелькнуло:
[Задание завершено:::null]
[Новая цель: дождаться восстановления]
Макс замер.
А потом, сквозь зубы, с каким-то странным облегчением:
— Дождаться… Чего? Патча? Или конца?
В ответ раздался звук.
Не щелчок, не скрип. Не ошибка.
Это было… вторжение. Что-то входило в зону — не по сетке, не через загрузку. Без сопровождения. Без интерфейса.
Макс вздрогнул.
Медленно обернулся.
Позади, за искаженной листвой, что-то менялось. Фон рябил. Пространство не держалось.
Он не видел ничего — но чувствовал.
Система прислала кого-то. Или что-то.
Глава 10
«Ты должен исчезнуть»
Он почувствовал это до того, как заметил.
Не звук. Не движение. Скорее — пауза в воздухе. Как если бы кадр подвис между двумя тиками. Как если бы сам лес перестал считать время.
— Кажется, у нас гости, — пробормотал Макс, по привычке повернувшись к Кваку.
Но Квак молчал.
Стоял на месте, вытянув шею, и смотрел в никуда. Не мигал. Не шевелился. Только редкий синий пиксель моргал в уголке глаза, как ошибка синхронизации. Макс щелкнул пальцами перед его мордой — тишина.
— Серьезно? Ты завис? Сейчас?
Он подошел ближе, дотронулся до плеча — ну или что там было у лягушек на месте плеч. В ответ — короткий дерганый скрип, как будто проигрался обрезанный звук старта анимации. Но Квак не сдвинулся.
Макс развернулся обратно — и увидел это.
На другом конце поляны, там, где багнутые деревья распадались на геометрию, стояла фигура. Не человек, не зверь, не монстр. Просто форма. Абсолютная. Безошибочная. Ровная, как от векторной кисти. Серый силуэт, вытянутый вверх, почти не различимый на фоне моргающего леса. Ни лица. Ни одежды. Даже тени.
Она не шевелилась. Но Макс видел, как воздух вокруг нее дрожит. Нет, не воздух — код. Пиксели в радиусе пяти метров искривлялись, как будто что-то вшитое в ее присутствие выдавливало реальность наружу.