А если так можно один раз — можно и два?
Он глянул на стену, где висела карта. Точнее — ее имитация: выцветшая салфетка, на которой кто-то когда-то пытался изобразить местность. Деревья, здания, баг-реки, схематичная метка: «здесь все умерло», «не ходить, взрывается», «возможно, кофе».
Он подошел к ней ближе.
— А если искать… такие места?
Свалка не имела границ. Вернее, имела, но они сдвигались, как глюки в текстовом квесте. Иногда ты возвращался в уже изученное — и не узнавал ни одного предмета. Иногда — наоборот: забытый угол ждал тебя, как старый друг, с тем же поломанным НПС на крыльце.
Как вообще картографировать место, которое не обязано быть одинаковым?
Макс вернулся к кружке. Сделал глоток. Кофе оказался горьким, как обида, но бодрил — как баг.
— А вдруг… места, где можно сохраняться, как-то… выделяются?
Он глянул на Квака. Тот внимательно разглядывал потолок. Камень на шее слегка дрожал.
— Ты тогда зафиксировал баг. А я — зафиксировал себя. Получается… точка отклика? Или глюк? Или место, где система просела?
Он вспомнил: там, в той точке, интерфейс дрогнул.
Словно кто-то отдернул штору, и на миг он увидел — не что-то, а возможность.
Макс встал. Подошел к двери. Посмотрел на «Суслика» — все еще висел в воздухе, не меняясь.
— Это может сработать, — сказал он тихо. — Я найду другую точку.
Он обернулся, посмотрел на лягушку.
— Но как? И главное — где искать?
Он подошел к полке, достал блокнот, исписанный наискосок — карандашами, кровью, заклинаниями, багами.
Открыл первую страницу:
1. Дом. 2. Развилка. 3. Свалка.
Потом — ничего.
— Я не знаю карту. Я не знаю, что искать.
Он опустился на пол и прижал блокнот к коленям.
— Но я знаю, что где-то там… есть еще такие точки.
Он смотрел в потолок, как Квак.
И внезапно ощутил, что именно эта рутина — кофе, плита, тишина, неполный звук петуха и лягушка в кастрюле — стали его базой. Его домом. А значит…
Все, что начинается с дома — можно от него и искать.
Глава 13
Картограф по призванию
Карта началась с грязного носка.
Не метафора.
Макс схватил первый попавшийся обрывок ткани, расправил на столе, предварительно убрав с него этот самый носок, прижал углы кружками и проговорил с торжественной серьезностью:
— Центр мира: Дом.
Квак согласился морганием.
— Значит, ты поддерживаешь идею, что я — ось вращения локального баг-пространства, — кивнул Макс.
Квак моргнул еще раз. Левым глазом. Правый застрял в полуоткрытом состоянии, как будто обдумывал древнюю истину.
Макс взял обугленный обломок угля и поставил жирную точку в центре ткани.
Подписал: «Дом». Подумал. Дописал мелким шрифтом:
(Точка сохранения. Связь с бутербродом. Не влезать без кофе.)
Точнее, попытался написать. Но быстро понял, что карта получится уровня «пьяный квест-дизайнер в темноте». Тогда он вытащил интерфейсный планшет.
Не то чтобы планшет в привычном смысле — скорее, обломок интерфейса, который когда-то был частью панели управления чем-то важным. Сейчас это выглядело как стеклянная рама с расплывчатой внутренностью: местами просвечивал старый логотип (вечно моргающая надпись «[Loading…]»), местами — искаженный пейзаж, будто кто-то пытался нарисовать карту мира, но отвлекся на переписку.
Он работал через раз. Иногда включался от удара, иногда — от философского вопроса, заданного вслух. Один раз активировался от чиха.
Когда-то он сканировал зоны. Теперь — рисовал. Причем не всегда то, что Макс хотел. Но рисовал красиво.
Макс называл его «Планшет Печали», потому что каждый раз, когда что-то стирал, интерфейс спрашивал:
[Вы уверены, что хотите забыть это место?]
Макс положил Планшет Печали на колени, задумчиво провел пальцем по экрану. Тот не отреагировал. Он постучал. Тот завибрировал, показал обрывок чьего-то дневника, фразу «я здесь был» и снова потух.
— Ну давай, родной. — Макс прищурился. — Ты ж когда-то рисовал, помнишь? Зоны, квесты, мечты идиота…
Он неуверенно ткнул в угол экрана. Ничего.
Тогда он вздохнул и сказал вслух:
— Начни рисовать карту. Отсюда. Дом — в центре. И, пожалуйста, без поэзии.
Экран замерцал. Потом медленно высветил строчку:
[Построить границы реальности… согласовано.]