один хрустящий звук (без источника),
бутылка «возможно-питьевого» из первой вылазки,
иконка «Сомнение (неустойчивое)».
— Ну хоть не багнутый кабачок, — пробормотал он. — Эй, Квак. В поход идешь?
Квак моргнул и его рот через все лицо изобразил земноводный образ Джоконды.
— Ты не против, если заодно выясним, кто или что просит нас выращивать флору? Вдруг это Исправитель подсуетился. Типа «очистим баг-пространство вместе»…
Он вздохнул, вскинул рюкзак, сунул Планшет Печали за спину в прорезь от старого крепления, хлопнул Квака по спине:
— Ну что, мой многофункциональный индикатор тревоги. Пошли искать место, где деревья сажают без лопаты.
— Ква… — Согласился мой Санчо Панса, намекая на свою внутреннюю потребность.
— Да, да. И найдем тебе пожрать, мой зеленый друг.
А карта внутри закрытого планшета, уже скрытая от наших глаз, сменилась довольной рожицей желтого смайлика с задорно высунутым языком.
Глава 14
«Тут. Видимо»
Метка на Планшете Печали дрожала, как нерв. Надпись «Тут. Видимо» светилась мягким, но тревожным свечением — как будто сама не была уверена, существует ли по-настоящему. Макс щелкнул по экрану, интерфейс пикнул от обиды и тут же выключился. Квак издал звук, похожий на короткое «пфр», и повернул голову под сорок пять градусов — тревожность: два с половиной глаза.
— Спасибо за поддержку, — пробормотал Макс. — Пойдем, раз уж взялись.
Он вышел за порог. Погода снова была неопределенной: небо мигало между режимами «пасмурно» и «пререндер 2004». В воздухе висел запах старых логов и горячего паяльника. Планшет повел их в сторону, где раньше была «обходная тропа», но теперь — просто лес. Макс попробовал отметить маршрут, оставляя метки, царапая на деревьях символы и сбрасывая фантики от интерфейсных батончиков. Спустя час он понял: они ходят кругами.
Каждый раз лес был «почти» тем же. Почти тот же камень — но с трещиной чуть левее. Почти та же тропа — но с другим уклоном, будто землю перекроили на скорую руку. Деревья в какой-то момент начали меняться прямо у него на глазах: ель дернулась, сжалась в текстуре и стала лиственным кустом. Куст мигнул, вспыхнул всплывающей ошибкой «недопустимая форма», и растворился.
Макс остановился, вглядываясь в то, что ещё минуту назад было тропинкой. Теперь там начиналось болото — с характерным звуком «плёк», как будто в движке кто-то перетащил водную текстуру поверх лесной. Над ним промелькнули странные тени: одна походила на верхушку антенны, другая — на лапу, которой кто-то пытался закрыть объектив камеры.
Даже Квак начал чесать затылок — лапой, которая у него вообще-то не активировалась. Системный звук сопровождал движение: [неподдерживаемая анимация::вызов выполнен].
— Нас крутит, — сказал Макс. — Или мир сам мнётся, как гифка в петле. Случайная генерация? Или сбитые настройки ландшафта?
Он вытащил Планшет Печали. Тот мигнул, показал карту, на которой часть ландшафта была перечёркнута надписью: «?не здесь?»
— Значит, нужно заякорить. Как дом. Как то место под деревом.
Он глянул на карту. Точка сохранения. Тогда — он не просто остался жив. Он врезал себя в ландшафт, зафиксировал. И, кажется, только это и дало шанс не исчезнуть.
— Хорошо. Точка. Мы идем к ней.
Маршрут был длиннее, чем раньше. Протяжённый, как воспоминание, которое не хочет всплывать. Путь вел через знакомые, но сдвинутые куски реальности: недобитую яму, где когда-то бурлил баг; дерево, которое раньше смотрело на восток, а теперь — строго вверх.
И всё же — Макс узнал clearing. Место, где всё случилось.
Он остановился у того самого дерева. Надпись [ЗДЕСЬ НИЧЕГО НЕТ] по-прежнему виднелась на корнях, будто выжженная намерением. Рядом — пятно мха, где он однажды очнулся заново. Пустота, ставшая точкой отсчёта.
Интерфейс дрогнул. Планшет пискнул. На экране появилась новая линия:
[Стабильная точка обнаружена. Возможно: якорь.]
Макс кивнул. Сел. Достал карту. Внес метку: «Clearing: сохранение. Пережитое. Надпись не врать.»
— Значит, чтобы фиксировать карту, нужно найти… опорные элементы? — пробормотал он. — Или… заякоренные зоны? То, что Система признала?
Квак посмотрел в небо. Планшет затаился.
— Тогда мы найдем их. Все. Каждую. Пока не начнёт прорастать то, что ты, мать его, называешь «деревом».
Он посмотрел на дрожащую метку в левом нижнем углу:
«Тут. Видимо».
Она уже не мигала. Просто ждала.
Макс шел, глядя в карту, но больше — в пространство. Не в метки, не в маршруты. В то, как ведет себя сам мир. Планшет Печали лениво пульсировал на запястье, как капризный пульсирующий имплант, выдающий жизненные показатели вселенной. Но больше ничего. Он пытался уловить логику.