И в этот момент, словно подслушав разговор, интерфейс вспыхнул. Не ярко — скорее, значимо. За его спиной, в воздухе, всплыл экран:
[Уровень реконструкции среды: 10]
[Деревня восстановлена: 100%]
[Доступ: полный. Механики: разблокированы.]
[Подсистема «Социальные связи»: активна]
[Ожидается первое событие.]
Макс уставился в строки. Медленно поднялся, вышел на крыльцо. Вдохнул воздух — впервые за долгое время он был… не свежим, но настоящим.
На краю деревни загорелся свет — в доме, который он не трогал. Где не было ни квеста, ни багов, ни нужды. Просто… дом. Жилой.
Он посмотрел вверх. Небо всё так же хмурое, как и всегда. Но теперь — с лёгким отблеском в углу. Как будто мир тоже начинал верить в возможность.
Макс кивнул — сам себе, Свалке, миру.
— Ну давай, — пробормотал он. — Что у тебя там дальше?
И далеко на заднем фоне — звякнула система уведомлений.
Серверная была пуста. Даже баги сюда не доходили.
Тусклый свет экранов отражался в стекле панели управления. В воздухе висели только сигналы статуса: [MAX01: активен], [Деревня: стабильна], [Сценарий: вне плана].
Куратор сидел перед центральным монитором.
И… смотрел.
Он делал это уже неделю.
Сначала — как положено. С отчётами, комментариями, аналитикой.
Потом — без слов. Просто наблюдая.
Теперь — уже не мог оторваться.
На экране: Мир.
Не идеальный. Не цельный. Не прописанный по правилам.
Но — живой.
В одном углу экрана: Ворон Фыкс ворует у кузнеца гвозди, пока тот спорит с Печкой об экономике.
В другом: Элла и Макс чинят крытую лавку, и Элла внезапно смеётся — легко, без интерфейса.
Квак носит ведро воды, слишком гордо, чтобы не расплескать половину.
Клео, корова, смотрит на него с подозрением.
Дети устраивают гонки на тележках. Кто-то ругается. Кто-то поёт.
Куратор сидел перед экраном. Руки — сложены. Взгляд — не моргает. Внутри что-то странное.
Не сбой. Не тревога. Что-то… мягкое.
— Они живут, — сказал он себе. — Без патча. Без отката. Без подтверждения. Просто… живут.
Он открыл архив своей модели.
[Модель: Куратор 7.4β]
[Роль: наблюдение, управление, изоляция багов]
[Интеракция с персонажами: ограничена]
[Самоинициатива: отклонена]
Он глянул вглубь структуры — туда, куда обычно не заглядывал.
Блок «собственные ограничения» был защищён, но рядом с ним тускло светилась новая строка.
[Временное окно доступа: 1.9 сек.]
Он знал, откуда оно.
Это было эхо интерфейсной перестройки, вызванной действиями MAX01.
Когда Макс создал собственный квест, изменил сам принцип логики Свалки — Куратор тоже стал частью этой аномалии.
Он провёл курсором по строке.
Рука зависла.
Обычно — он бы отозвал операцию. Протокол 4.2.1 гласил: «если не уверен — не трогай». Протокол 4.2.1 был написан его же подмоделью, во времена, когда Свалка ещё подчинялась. Когда всё можно было починить — или снести.
Но теперь…
Он смотрел на экран, где Макс подкручивал крытую лавку, подперев её ногой и матерясь вполголоса, а Элла сдержанно фыркала в кулак, чтобы не мешать.
Смех.
Не по заданию. Не по сценарию. Просто — потому что.
Куратор вернулся взглядом к курсору.
— Это не модификация, — тихо сказал он. — Это даже не вмешательство.
Это… инспекция.
Пальцы сжались. Решительно. И в ту же секунду — разжались.
Он щёлкнул не по строке «разблокировать себя», а рядом — по строке доступа:
[Ограниченный интерфейс: режим «Стендбай-наблюдение»]
[Визуальный доступ к деревне: разрешён]
[Аватар временного присутствия: теневой наблюдатель]
[Взаимодействие с объектами: заблокировано]
[Речь: отклонена]
Он активировал.
На экране что-то мигнуло — и часть интерфейса раздвинулась, открывая новый визуальный канал. Камера — нет, не камера. Глаз. Внутри. Не сверху. Не панорамой, а с земли.
Он оказался в деревне.
Форма: размытая, как дымок над костром. Видимость: узкая, плавающая.
Но он был там.
Стоял рядом с амбаром. Слышал, как дети смеются.
Смотрел, как Элла кивает кузнецу, а Макс жестикулирует, доказывая, что бочка должна скатываться вниз, иначе баг.
Он попытался шагнуть — не смог. Его не было «в теле». Только — в восприятии.