Он впервые не вмешивался. Он — помогал.
И кузница жила.
Квак скакал с кристаллом принятия в лапах и хвастался, что получил его от Коровы, обменяв на молчание и пару почесушек. Никто не проверял. Все были слишком уставшими. И слишком верили.
Макс откидывался на спину, среди полученных артефактных компонентов, и выдыхал:
— Остался последний. Ядро сбоя.
Он посмотрел вверх.
— Где его взять, интересно? Только не говори, что в самом центре Свалки…
Квак шумно вдохнул.
— В самом. Центре. Свалки.
Макс застонал.
— Конечно. Всё самое мерзкое — всегда в центре.
А у кузни в этот момент что-то щёлкнуло.
[Уровень станции повышен до 3]
[Мастер достиг уровня 4]
[Эффект: Пробуждение Искры]
Кузнец поднял глаза. И впервые сказал:
— Думаю… теперь я могу.
Куратор кивнул.
— Осталось совсем чуть-чуть.
Глава 33
Событие
Кузница выла, как зверь, обретший голос.
Огонь в горне не просто горел — он звучал. Мелодией металла, старой как Система. Песня пламени и жара, в которой каждое дыхание становилось ритмом, каждая искра — словом, каждое движение — выбором.
Кузнец стоял у наковальни, чуть сутулый, с прямой спиной и опущенными плечами. В его позе была усталость — не физическая, а та самая, что приходит к мастерам в момент творения: когда ты — не творец, но проводник. Когда всё, что ты знаешь, сводится к одному моменту. Последнему.
Он больше не говорил. Слова мешают делу, а дело сейчас — было священным.
Пять составляющих лежали в ровной линии у кромки верстака. Не просто материалы — фрагменты смысла:
— Бревно священного железного древа — плотное, будто сделанное из кода и коры.
— Осколок первого интерфейса — крошечная пластина, покрытая ржавым сиянием воспоминаний.
— Сердце багнутой цитадели — тёмное, треснутое, но бьющееся с эхом старых ошибок.
— Кристалл принятия — прозрачный, но внутри мерцали тысячи принятых несовершенств.
— Искра кузнеца — древний артефакт, который когда-то называли просто «Духом ремесла».
Он коснулся каждой детали. Не быстро. Как старый хирург, проверяющий последние показатели перед операцией, на которую есть лишь один шанс. И только потом — поднял молот.
Он не произносил ни заклинаний, ни команд. Только вдохнул. Глубоко. Как будто вдохнул саму Свалку — с её обломками, глюками, сломанными флагами и нежданными спасениями. Всё это — внутри него. Всё это — в его руке.
Первый удар был не слышен. Только свет дрогнул.
Второй — прогудел в горне, как выдох кода.
Третий — простучал в самой структуре Свалки, будто напоминая: я всё ещё здесь.
Потом — четвёртый. Пятый. Шестой…
Каждый удар — шаг по канату между возможным и невозможным.
Макс затаил дыхание. Элла даже не моргала. Куратор сжал ладони за спиной. Квак притих, как будто интуитивно понимал: идёт работа, которую нельзя нарушить даже квакающим вдохновением.
И вот — последний удар. Один. Чистый.
Не просто по металлу — по самой идее металла.
И тогда — вспышка.
Яркая, как сбой на границе логики.
За ней — рёв. Не громкий, но такой, от которого внутри дрогнула каждая строка.
А затем…
…Свалка вздохнула. На долю секунды — выровнялись поля. Угомонились тревоги. Линии багов замерли.
Кузнец замер.
Медленно, с достоинством положил молоток на наковальню. Как будто отдавал не инструмент — наследие.
Он не говорил. Но во взгляде его было: получилось.
Молоток не дымился. Не пульсировал. Он просто… лежал. И дышал.
Не воздухом. Смыслом.
Его рукоять казалась тёплой. Его шовные линии — упорядоченными, как будто нарисованными рукой художника, которому разрешили не ошибаться.
Он не светился — но сиял.
Не колебался — но чувствовался живым.
[Артефакт создан: Молоток Перепрошивки]
[Класс: МИФ]
[Ограничения: только по смыслу]
[Назначение: исправление, переопределение, возвращение]
Макс осторожно протянул руку.
Пальцы коснулись рукояти.
Тепло. Не от огня. От чего-то гораздо более глубокого.
В этот момент в его инвентаре замигал Наблюдательный Артефакт, о котором Макс успел подзабыть. Наверное, он все это время что-то фиксировал, просто Макс на него давно уже не смотрел. А сейчас вот дал о себе знать по-настоящему настойчиво.
Он ожил. Вспыхнул. Загудел.
[Наблюдение: включено]
[Фиксация узла: выполнена]