или нет, если бы я отказался от эвакуации... Но впечатление от опасности было здесь таковым, что предвидели немедленно самые ужасные последствия. Города и провинции юга (Австрии. — А. Ш.) были бы заняты (Бонапартом.— А. Ш.) и австрийские войска были бы принуждены к продвижению, чтобы нас вытеснить (из Котора. — А. Ш.). Я должен был уступить настояиим и тревогам»5.
25 мая Разумовский доносит в Петербург, что он отправил приказ об эвакуации Котора. Но, не зная, будет ли в Петербурге одобрено его решение, Разумовский наряду с официальной инструкцией об эвакуации послал секретную инструкцию, -которой предписывалось под всякими предлогами оттягивать передачу Котора.
До Сеня1вина эти инструкции дошли 4 июня, когда приготовления к бою под Дубровником были уже сделаны, но самый -бой еще не начинался. Ознакомившись с полученной из Вены почтой, Дмитрий Николаевич решил не отказываться от своих военных планов и не ушел из Которской области. Прибывшим к нему австрийским представителям Сенявип заявил, что отказывается «приступать к исполнению царской воли», так как Александр I принял решение о сдаче Котора до того, как французы нарушили нейтралитет Рагузшской республики и захватил Дубровник. Лористону, который узнал о приказе Разумовского и послал к Селянину парламентера, было указано -на «неправильность вторжения» в нейтральную Рагузинскую республику «в то время, когда производились‘переговоры об отдаче Боккн-дн-Каттаро».
Бокезцы учитывали, что французы, не обладавшие сильным флотом в Адриатике, не смогут защитить их морскую торговлю, подвергнут их тяжелым поборам и будут им мстить за участие в антифранцузской войне. Они полагали также, что утверждение французского господства над Которской областью затруднит объединение Котора с Черногорией. Поэтому как в районах с преимущественно православным, так и в районах с преимущественно католическим населением были составлены протесты против передачи области, и выдвигалась просьба, чтобы русские войска не уходили. Чтобы довести эту просьбу до царя, Сенявин направляет депутацию от населения Которской области в Петербург. А 16 нюня (еще до того, как депутация отбыла из Котора) командующий
сам обращается к Александру I с просьбой отменить присланный Разумовским приказ о передаче Котора.
Но несмотря на то, что выполнение этого приказа было задержано, он принес немало вреда. Под влиянием слухов о предстоящем уходе русских вооруженных сил большая часть черногорских и бокезских воинов, действовавших под Дубровником, разошлась по домам, а боеспособность немногих оставшихся резко упала.
В результате численность войск, осаждавших Дубровник, оказалась ниже численности -сидевших в осаде войск Лористона, не говоря уже о подкреплениях, которые мог привести с севера Молитор. 12 июня Сенявин категорически приказал командующему сухопутными войсками под Дубровником генералу Вяземскому не отступать ни на шаг, пока черногорцы будут оставаться на месте. А 16 июня он уже должен был констатировать, что черногорцы ушли и линия, занимаемая русскими войсками на дубровницких высотах, оказалась чересчур растянутой. Командующему приходилось сейчас опасаться, как бы в результате прибытия французских подкреплений небольшой русский отряд не оказался «меж двух огней»в.
Рагузинская республика занимала узкую прибрежную полосу, окруженную владениями султана. Местные турецкие власти уверяли Сеиявина в том, что они «без кровопролития, никак не пропустят» Молнтора через свою территорию. Но это были лживые уверения. Молитор знал, что может вполне рассчитывать «а благоприятный прием со стороны турецких властей. И он решил воспользоваться турецкой территорией, чтобы обойти русские войска с юга *и отрезать им пути отхода в Которскую область. 24 июня около 14 часов войска Молнтора были замечены возле турецкой пограничной крепостцы. Сенявин, наблюдавший со своего корабля за противником, определил его численность в 3000 человек7.
Навстречу Молитору Вяземский послал две роты егерей под командованием капитана Бабичева и остатки черногорских и бокезских войск. Эта небольшая группа должна была задержать французов у границы на пять — шесть часов и дать главным силам возможность отойти от Дубровника в направлении на Цавтат — Котор. Но так как черногорцы и бокезцы, посланные навстречу Молитору, продолжали расходиться по домам, задержать
о§
противника у турецкой границы не удалось. Две роты Бабичева бились с большим упорством, но вынуждены были уступить превосходящим силам противника и отойти к Цлвтату.
Французы овладели редутом и высотами, командующими над дорогой Дубровник — Цавтат, загородив таким образом путь, по которому должны были отходить главные силы русских войск. Красовский пиигег, что Вяземский решил было с боем пробиваться к Цавтату, однако отказался от этого намерения, учитывая, что Лорнс64 тон сможет выйти из крепости и ударить ему в тыл. Было решено отвести войска в порт Кроче и посадить их здесь на суда.
Колонны русских войск скрытно, лощинами, стали продвигаться к месту посадки на суда. А в это -время батальон егерей и рота мушкетеров под командованием майора Велисарова открыто двигались по дорогам, ведущим к Цавтату, вводя таким образом <в заблуждение Лористона и Молитора. Благодаря скрытности движения колонн и искусному маневру Велисарова отход русских войск остался незамеченным для противника.
Эвакуация русских войск проходила быстро и в полном порядке. «Наши, — пишет Сенявин, — стали в ордере баталии, откуда... начали амбаркироваться 64 с правого фланга. Прочие .примыкали направо вольным шагом». Руководивший амбаркацией командир «Урнила» Быченский доносил, что погрузка на гребные суда началась в 19 час. 45 мин., а к 21 часу 30 минутам около трех тысяч русских солдат и черногорцев были сняты с берега. Быченский добавляет, что в течение этого времени войска «ни одним выстрелом от неприятеля не были обеспокоены»8. Лишь когда главные силы заканчивали погрузку, Молитор понял, что напрасно ждет русских на дорогах, ведущих -в Цавтат. Он решил двинуться в сторону Кроче и выделил войска, чтобы атаковать отряд прикрытия. Но отряд этот метким огнем и штыковым ударом отбросил французов и, отразив атаку противника, благополучно погрузился на корабли.
В это время колонна французов вышла из Дубровника и приблизилась к месту высадки. Однако гребные суда задержали ее своим огнем и не позволили ей атаковать эвакуирующийся отряд прикрытия.
Подготавливая эвакуацию, русское командование наметило запасный пункт для посадки на суда. Это был скалистый мыс между бухтой Кроче и -морем. Сюда не вели удобные дороги, но зато эвакуацию с мыса легко было прикрыть огнем кораблей, а фланги находящихся на мысу войск можно было упереть в море. Запасным пунктом воспользоваться не пришлось, так как противнику не удалось сорвать амбаркацию в Кроче. Но то обстоятельство, что такой пункт был намечен, Сенявин оценил положительно.
Эвакуация войск, осаждавших Дубровник, была проведена почти без потерь. Лишь 10 человек пропало без вести. Кроме того, один солдат был ранен. Русские потеряли также несколько орудий а. Успех эвакуации был достигнут благодаря скрытности отхода войск к порту Кроче, стойкости отряда прикрытия и образцовому порядку и быстроте, с которой была проведена посадка на суда.
Действия 24 июня явились для своего времени образцом посадки войск на корабли с пункта, находящегося на виду у неприятеля и в непосредственной близости к его крепости. Однако царское правительство не захотело оценить амбаркацию и все -вообще действия Сенязина под Дубровником хоть сколько-нибудь объективно. Когда в Петербург пришли первые известия о захвате французами Дубровника, Александр I одобрил решение Сеня-вина бороться за этот шункт. Но когда стало известно, что овладеть Дубровником не удалось, Александр I признал это же решение неправильным и обвинил адмирала в отступлении от инструкций. Александр заявил Чичагову, что допускает такие отступления от инструкций лишь в случае полного успеха предпринятых по инициативе командующего действий. Таким образом, царь полностью лишал командующего права на обоснованный риск и .на разумную инициативу.