Из-за иепрекрашающихся северных ветров русская эскадра в эти дни не имела возможности «приблизиться хотя мало к неприятелю» и вынуждена была оставаться на месте (у о. Тенедос). Лишь к вечеру 12 июня ветер «несколько поблагоприятствовал», и командующий «вступил под паруса с ескадрою в десяти кораблях, одном фрегате, одном шлюпе и двух корсарских судах» К Покинув остров Тенедос, русская эскадра не пошла прямо на противника, а стала огибать Имброс с запада, проходя между этим островом и островом Самофраки.
В своем рапорте царю Сенявин пишет, что «движением сим имел в предмете взять у неприятеля ветер». Вспомним, что еще в инструкции от 23 мая Дмитрий Николаевич выразил твердое намерение выиграть ветер, чтобы вырвать у турок инициативу и продиктовать им ближнюю дистанцию боя. В это время года в районе Дарданелл почти не прекращались северные ветры, а обойдя Имброс, русская эскадра оказывалась к северу от турецкой. Но цель маневра эскадры отнюдь не ограничивалась только выигрышем ветра. Обходя остров Им-брос, Сенявин стремился напасть на противника со стороны Дарданелл и лишить его таким образом возможности укрыться в проливе; Маневр этот вытекал из. стремления добиться решительного результата и основывался на учете поведения турок в Дарданелльском сражении.-Обойдя противника с севера, легче было также отогнать его от береговых батарей, под огнем которых русскому флоту было, конечно, невыгодно сражаться. Поясняя замысел командующего, Панафидии пишет, что «надо было зайти с севера, отрезать их (турок. — А. Ш.) от крепостей и заставить дать сражение в море». Свиньин пишет: маневр эскадры был предпринят, «дабы отрезать турецкий флот от Дарданелл, куда не мог бы он попрежнему убежать от нас»2.
Как и перед Дарданелльским сражением, Сенявин учитывал, что уход русского флота от Тенедоса турки используют для высадки десанта. Но его не покидала уверенность в том, что в течение кратковременной отлучки эскадры противнику не удастся сломить стойкость гарнизона и овладеть крепостью. Больше того, десантные действия противника могли даже содействовать отвлечению Сеид-Али от Дарданелл и разгрому турок в открытом море.
Турки не разгадали замыслов Сенявина. Внезапный уход эскадры должен был, конечно, озадачить Сеид-Али, но о намерении русских отрезать его от Дарданелл он, видимо, не подозревал3 и, обнаружив 15 июня, что у Тенедоса остались только бриг «Богоявленск» и два других легких судна, он устремился к этому острову. При приближении турецкой эскадры к Теиедосу десантные войска начали переправляться с анатолийского берега на остров. После обстрела крепости и берега турецкими кораблями высадка десантных войск противника пошла более интенсивно, и 16 июня на острове было сосредоточено около 7000 турок4. Русский гарнизон, насчитывавший всего 600 человек, атаковал противника в момент высадки, а артиллерия крепости и «Богоявленска» вела огонь по его кораблям. По отзывам пленных, ни один снаряд с русского брига не пролетел мимо целив, однако, учитывая огромное численное превосходство противника, командовавший гарнизоном полковник Подей-ский счел необходимым оставить крепостцу и земляные укрепления вокруг города, собрать все силы в главной крепости и обороняться здесь до подхода эскадры.
Обход острова Имброс занял у Сенявина двое с половиной суток. В журнале, который велся на флагманском корабле, такая продолжительность маневра объяснена неблагоприятными ветрамиб. Именно это обстоятельство позволило противнику осуществить переброску значительных сил на Тенедос до возвращения эскадры. Но благодаря необычайной твердости и смелости русского гарнизона противнику так и не удалось использовать свое численное превосходство.
17 июня утром русская эскадра вышла с севера к Дарданелльскому проливу и обнаружила турецкий флот, стоявший в этот момент на якоре между Тенедосом и малоазиатским берегом. Эскадре приказано было спускаться на неприятеля. Но турки не решились принять бой и стали уходить. Намерение их, пишет Сенявин царю, заключалось в том, чтобы, «избегая сражения, стараться отвлечь меня от острова Тенедос, дабы чрез то получить более удобности сделать со стороны азиатского берега вспоможение высаженному вчерашнего дня в большом количестве десанту».
Как ни стремился русский командующий быстрее сразиться с турецким флотом, он не мог бросить на произвол судьбы гарнизон Тенедоса, у которого приходили к концу военные припасы. «Основываясь на сем рассуждении,— пишет Дмитрий Николаевич,—спустился я к острову и в полдень остановился на якорь». Вся оставшаяся часть дня 17 июня была использована для снабжения крепости необходимыми припасами. Русские вооруженные гребные суда заняты были в то же время преследованием неприятельских десантных судов и лодок, уничтожили часть из них и отогнали остальные к материку. Чтобы не позволить туркам подкреплять и снабжать десант с анатолийского берега, Сенявин выделил фрегат «Венус», шлюп «Шпицберген» и два корсарских судна, а с десятью линейными кораблями устремился 18 июня утром за неприятельским флотом.
В течение дня турецкую эскадру не удалось обнаружить. Панафидин рассказывает об «обшей горести», охватившей личный состав эскадры, горячо стремившейся к бою с турками и опасавшейся, как бы они не ускользнули. «У всех пошли свои предположения: один говорил, что он (противник. — А. Ш.) ушел в Египет, другой — в Салонику, третий — в Смирну». Мнение офицеров «Твердого», на котором находился Свиньин, сводилось к тому, что Сеид-Али спустился к о. Лесбос (Ме-телино)7. Сам Сенявин исключал возможность значительного удаления турок от проливов. Наоборот, он был уверен, что, обойдя Теиедос с юга, эскадра противника повернет к западу и затем к северу, чтобы избежать встречи с русскими и вновь приблизиться к Дарданеллам. А приняв во внимание направление и силу ветров, адмирал «полагал наверное» найти турок у Лемносской крепости 8.
Чтобы не дать противнику ускользнуть в Дарданеллы, Сенявин сначала направился к острову Имброс, лежащему между проливом и Лемносом, а затем стал спускаться к Лемносу. Вечером 18 июня он находился в 6 милях к северу от этого острова и надеялся на рассвете найти и атаковать противника.
19 июня 1807 года является днем славного Афонского сражения. В течение ночи русская эскадра продолжала спускаться к югу под малыми парусами. Комендоры спали у пушек не раздеваясь. Остальной личный состав также находился в состоянии полной боевой готовности.
В пятом часу у юго-западной оконечности Лемноса была обнаружена эскадра противника, находившаяся в неустроенном ордере. Ветер в это время дул юго-юго-восточный, и турецкая эскадра была под ветром у русского флота. Один линейный корабль отделился от эскадры и стоял северо-западнее русского флота у острова Тасос.
Всего у Сеид-Али было 10 линейных кораблей (считая отделившийся от остальных корабль), б фрегатов, 2 корвета, 2 брига и другие легкие суда. По данным Бро-невского, на них было около 1200 пушек9. На десяти линейных кораблях русской эскадры было всего 754 пушки. «Следственно, — пишет Броневский, — неприятель превосходил 10 судами и 442 орудиями». Приведенные данные о числе пушек нельзя считать вполне точными, однако приблизительное соотношение они отражают правильно. На кораблях эскадры Сеид-Али было во всяком случае в полтора раза больше пушек, чем на эскадре Сенявина 10,
Когда противник был обнаружен, на флагманском корабле Сенявииа был поднят сигнал «поставить все возможные паруса и спускаться на неприятеля». Турки в это время начали строить линию баталии. Стоявший з отдалении линейный корабль поспешил присоединиться к эскадре. Сеид-Али собрал все адмиральские корабли в центре линии баталии. Такое расположение затрудняло управление боем, так как в авангарде и арьергарде не оставалось флагманов. Но зато флагманы могли успешнее оказывать помощь друг другу и находились в большей безопасности.
Так как расстояние между турецкими флагманами было небольшим, шести русским кораблям было особенно трудно сосредоточить на них свой огонь. Для этого нужно было во время боя настолько сомкнуть строй, чтобы утлегарь сзади идущего корабля лежал на корме впереди идущего. Но Сенявин знал, что командиры и личный состав эскадры в силах справиться с этой задачей, и не изменил инструкции, данной еще за неделю до боя.