Уриал’
„Рро:лав‘
> I
г I
\ /
\ /
\ . /
1 /‘
» Ч
Афонское сражение (II ч.—12 ч.)
пробоин, в том числе одну ниже ватерлинии, и десятки повреждений в рангоуте и корпусе. «Во всех имеющихся в употреблении привязанных парусах пробоин было 1159». Разбиты были гребные суда. В II час. 30 мин. «Рафаил» сигналом попросил у адмирала разрешение на временный выход из боя для исправления повреждений.
«Скорый» также -нуждался в срочном исправлении повреждений. В его шканечном журнале записано, что его такелаж весь тогда был уже перебит и паруса все расстреляны. Сенявин при этом видел, что «Скорый» находился почти в средине турецкой эскадры, равно как и корабль «Мощный», который также имел серьезные повреждения в рангоуте и парусах. Часть кораблей русской эскадры была, по словам Сенявина, «на неблизком расстоянии» от удирающего противника. Напряженный бой длился свыше трех часов, и было уже израсходовано много снарядов.
Учитывая необходимость срочных исправлений, угрозу, которой подвергались «Скорый» и «Мощный», и опасаясь, что отставшие от удирающего противника корабли будут напрасно расходовать снаряды, Сенявин решил «остановить на несколько времени эскадру на месте, осмотреться хорошо и потом опять ударить на неприятеля». В 11 час. 45 мин. он дал сигнал: «Всем кораблям придержаться к ветру»21. При этом командующий по опыту знал, что его моряки гораздо быстрее, чем противник, справляются с исправлением повреждений, п рассчитывал возобновить атаку до того, как турки приведут в порядок свои корабли. Он исходил также из того, что организованная и одновременная атака всеми русскими кораблями позволит добиться решительного результата с меньшими затратами сил и средств (особенно Сенявина беспокоил вопрос о расходовании снарядов). К 13 часам первый этап сражения закончился.
Соединившись, русские корабли приступили к исправлению повреждений, чтобы в тот же день вновь атаковать турок. Но в 14 часов «сделалось маловетрне», воспрепятствовавшее возобновлению боя 2-.
В 1? час. 30 мин. ветер несколько посвежел. Турецкая эскадра в это время шла на север, причем сильно поврежденный «Сед-эль-Бахри» и 84-пушечный корабль «Бешарет», сопровождаемые двумя фрегатами, сильно от нее отстали. В 17 час. 45 мин. Сенявин подал сигнал эскадре отрезать эти корабли23. Затем было приказано «Селафаилу» и «У-риилу» прибавить парусов. К часу ночи эти корабли нагнали «Сед-эль-Бахри» и принудили его к сдаче. Командир «Селафаила» доложил Сенявину, что когда он подошел борт о борт к кораблю Бекир-бея и собирался открыть огонь, турки закричали «аман», что означало сдачу корабля. Затем донеслись крики на русском языке: «Не палите, сдается!»
Командир «Селафаила» Рожнов послал на «Сед-эль-Бахри» лейтенанта Титова с командой «для занятия караула и управления кораблем». Адмирал Бекир-бей, командир корабля и другие турецкие офицеры вместе с корабельными флагами были перевезены на «Селафаил». А на рассвете на захваченном корабле был поднят русский флаг24.
При захвате «Сед-эль-Бахри» было освобождено 11 русских матросов, плененных турками после крушения корвета «Флора», произошедшего в начале 1807 года у албанских берегов. На «Сед-эль-Бахри» принудительно использовался труд этих пленных. На корабле использовались и семь английских пленных моряков, которые также были освобождены русскими.
20 июня утром корабль и два фрегата, которые накануне шли с кораблем Бекир-бея, были обнаружены в створе мыса Афон. Сенявин послал им вдогонку отряд из трех кораблей под командованием Грейга. Видя безвыходность своего положения и опасаясь пленения, турки посадили корабль и фрегаты на мель у островка Николас и, свезя личный состав на берег, взорвали их25.
21 июня утром отряд Грейга вернулся, и Сенявин поспешил к Тенедосу, «дабы скорее подать нужную помощь оставленному в крепости нашему гарнизону». «Скорый», являвшийся одним из самых быстроходных кораблей эскадры, был послан вперед с приказанием снестись с командиром гарнизона. Приняв под свою команду «Ве-иус», «Шпицберген» и греческие суда, командир «Скорого» должен был «всеми силами помогать, в чем будет нужда в крепости». А завидев русскую эскадру, командир «Скорого» обязан был подать специальный сигнал, «если крепость еще будет в наших руках».
В случае падения крепости Сенявин намерен был повернуть к Дарданеллам и атаковать турецкий флот. Но
Корабль «Селафаил» ведет на буксире взятый в плен турецкий корабль «Сед-эль-Бахри».
С картины, хранящейся о Центральном Военно-морском музее
если гарнизон продолжал держаться, командующий считал необходимым идти к нему на помощь, хотя при этом он и был бы вынужден упустить отходящие к Дарданеллам турецкие корабли.
22 и 23 июня движению кораблей препятствовали противные ветры и сменявшее их маловетрис, и лишь 24 июня около полудня эскадра подошла к Тенедосу и стала на якорь между островом и анатолийским берегом. Приход эскадры был весьма своевременным, так как гарнизон крепости держался уже из последних сил. Противник, имевший, как мы знаем, огромное численное превосходство и занявший высоты, целиком господствующие над крепостью, подвергал ее непрерывной бомбардировке. Турки применяли девятнпудовые ядра, причинявшие большой вред, так как в крепости не было ни казематов, ни погребов, ни надежных укрытий для люден.
Сснявин отмечает чрезвычайную твердость русских войск: «Чем больше чувствовали они притеснения от неприятеля, чем опаснее становилось положение их, тем с большею деятельностью и твердостью работали на батареях, тем охотнее и отважнее заступали места убитых и раненых»2С. Но так как бои шли уже 9 суток, самая срочная помощь гарнизону была совершенно необходима.
25 июня русские корабли окружили Тенедос, и командующий, имевший скудный запас снарядов, предложил неприятельскому десанту без боя вернуться па материк. На следующий день турки приняли предложение, и остров был освобожден.
Турецкая эскадра подошла к Дарданеллам в то самое время 24 июня, когда Сенявин достиг Тепедоса. Она находилась в самом жалком состоянии, а один линейный корабль и один большой фрегат вовсе не смогли дойти до берега и были сожжены самими турками27. Если бы Сенявин вместо того, чтобы идти на выручку тенедос-скому гарнизону, устремился в шгошо за неприятельскими кораблями, «они поодиночке были бы догоняемы и взяты». Так писал Панафидин, выражавший мнение многих офицеров эскадры. Поццо-ди-Борго резко критиковал Сенявнна за отказ от преследования вражеской эскадры. Чичагов также обвинял Сеиявипа в том, что он не уничтожил весь турецкий флот подобно тому, как это было сделано в 1770 году у Чеомы.
Бродовский, наоборот, целиком одобрял решение •Дмитрия Николаевича. Он писал, что отказ командующего от преследования разбитого врага «удивил всех тех, которые не могли быть, подобно Сснявину, в торжестве умеренными, в славе скромными и к истинной пользе отечества ревнительными». По словам Бронев-зского, Сенявин «не усомнился пожертвовать славою и честолюбием личным спасению братий своих»28.
Если бы эскадра Сеня вин а не подоспела к Тенедосу 24 июня, гарнизон, вероятно, не смог бы дольше удерживать этот остров. Правда, завершив преследование потрепанных кораблей противника, можно было бы вновь /вернуть Тенедос. Но шестьсот его защитников были бы потеряны. Сенявин не счел возможным пойти на такие 'потери, тем более, что он испытывал острую нехватку в сухопутных силах.
Нельзя согласиться с аргументацией Бронсвского, «утверждавшею, что во имя спасения гарнизона Тенедоса Сенявин принес в жертву только личную славу и личное честолюбие. В действительности речь идет о несравненно более важном: отказавшись от преследования отходящего противника, русский командующий позволил ему сохранить значительную часть своего флота для дальнейшей борьбы против России. Сенявин не добился в Афонском сражении полного использования достигнутого успеха.