Наполеон отлично понимал, что русские вооруженные силы отнюдь нельзя считать разгромленными после Аустерлица и Фридланда и разговаривал с царем совсем другим тоном, чем с прусским королем. Император французов не скупился на лесть и старался привлечь Александра всяческими посулами. Так он обещал выступить в качестве посредника в русско-турецких мирных переговорах и действовать с Россией заодно, если Порта в течение трех месяцев не согласится на мир. В этом случае Наполеон обязался заключить с царем соглашение «избавить все провинции Оттоманской империи в Европе, за исключением Константинополя и провинции Румелии, от ига и притеснений турецких» 1.
Но, привлекая царя подобными планами, Наполеон в действительности не хотел допустить укрепления влияния царя на Балканах и расширения его владений за счет султана. Неискренним было и обещание императора французов способствовать заключению мира между Россией и Турцией. Готовясь к новому вооруженному конфликту с Россией, Наполеон был заинтересован в том, чтобы русские силы .истощались в длительной войне с турками. Мир с Портой был заключен не через три месяца, а через пять лет после Тильзита и не с помощью, а при противодействии французской дипломатии. Таким образом, царь уступил важные стратегические позиции на
Средиземном море, не получив взамен даже мира с Турцией.
Передача Которской области и Ионических островов французам была воспринята большей частью местного населения с чувством глубокого недовольства и огорчения. Панафидин пишет, что на Корфу «жители были в унынии», которое особенно усилилось, когда генерал Бертье потребовал от них значительной контрибуции.
Русские офицеры также болезненно реагировали на известия об условиях Тильзитского мира: все, что они отстаивали в упорных и обычно успешных боях, сейчас приходилось уступать вчерашнему противнику. А так как французские офицеры, прибывшие в Котор и Корфу, держали себя как победители и далеко не всегда соблюдали политический такт, возник целый ряд инцидентов.
На одном из них следует остановиться, так как он еще раз показывает, как Сеиявии заботился о престиже своей Родины. Когда на крепости Корфу был поднят французский флаг, Дмитрий Николаевич еще находился в Эгейском море. Капитан 1 ранга Леллс, который командовал русскими вооруженными силами в Республике семи островов, приказал командиру линейного корабля «Азия» палить «для салютацни из одиннадцати пушек» в момент подъема французского флага. НоЛелле либо не договорился с французами о процедуре салютования, либо был введен ими в заблуждение, и в ответ на выстрелы «Азии» занятая уже наполеоновскими войсками крепость не произвела ни одного выстрела. Французы пытались объяснить эту политическую бестактность тем, что «Азия» дала одиннадцать, а не двадцать одни выстрел. Но на русских кораблях были глубоко возмущены новоявленными союзниками, которые держали себя заносчиво, кичились победами своего императора и не оказали должного уважения флагу России.
Дмитрий Николаевич не оставил без ответа неуважительный поступок командующего французскими войсками на Ионических островах генерала Бертье. При возвращении из Эгейского архипелага к Корфу он вовсе отказался салютовать французскому флагу. Генерал Бертье писал по этому поводу русскому консулу на Корфу, что «непризнание французского флага» адмиралом Сенявн-ным является «делом самой большой важности... его величество император Александр не одобрит такого поведе-
ния». Угроза Бертье полностью подтвердилась: царь действительно выразил свое недовольство в связи с трениями, которые возникли между русскими и французами на Корфу. Но Сенявин, даже предвидя царскую немилость, не хотел ронять достоинство русского флага2.
Согласно рескриптам Александра I сухопутные войска, находившиеся па Средиземноморском театре, надлежало переправить в Италию, с тем чтобы они возвращались затем в Россию через австрийскую территорию3. Корабли сенявинской эскадры, приписанные к Черноморскому флоту, должны были ждать в одном из итальянских портов, пока французский посол в Константинополе договорится с Нортон об их обратном проходе через проливы. Сам же Сенявин должен был перейти на Балтику со всеми кораблями, приписанными к Балтийскому флоту.
Нелегко далось выполнение этих царских приказов тысячам простых солдат. Многие из них не выдержали трудного пешего перехода и простились с жизнью в итальянских и австрийских госпиталях.
В исключительно трудные условия попала и эскадра Сенявииа. Поскольку мир между Россией и Турцией не был заключен, приписанные к Черноморскому флоту корабли пс смогли пройти через Дарданеллы и Босфор. Свыше двух лет они гнили в чужих портах Адриатики, а затем были отданы Франции 98. Личный состав этих кораблей страдал от материальных лишений и от жестокой тоски по родине. Тяжкие испытания выпали на долю личного состава тех кораблей, которые были приписаны к Балтийскому флоту99. Так как отношения между Россией и Англией резко обострились и можно было со дня на день ожидать начала англо-русской войны, переход со Средиземного моря на Балтику был делом очень опасным. Из царского рескрипта следовало, что позиция англичан еще не прояснилась после Тильзитского мира и
что необходимо соблюдать чрезвычайную осторожность, «дабы не подвергнуться какой-либо опасности со стороны аглинских морских сил».
Как должен был Сенявин действовать, если вспыхнет англо-русская война? Сколько-нибудь ясного ответа на этот вопрос царь не давал. Он предпочел взвалить всю ответственность на Сеиявнна, посоветовав ему только руководствоваться «правилами благоразумия и мужества».
Правда, Александр предупредил Сенявина, что по пути он может заходить в Кадикс, Тулон, Брест и другие французские порты 4. Ыо все эти порты были блокированы англичанами, которые без боя не пропустили бы русскую эскадру. Поэтому Сенявин принял решение обогнуть Европу, не заходя ни в один порт. Сенявин намеревался пройти расстояние от Корфу до Копенгагена (свыше 3000 миль) без единой остановки, и, вероятно, выполнил бы это намерение, если бы успел миновать Атлантику до наступления осенних штормов. Но приказ о возвращении в Россию был вручен командующему с большим опозданием: подписанный 28 июня, он дошел до Эгейского моря только 23 августа 5. Кто был виновником этого опоздания, сказать трудно. Но характерно, что царь и Чичагов, которые всегда готовы были обвинить Сенявина во всех смертных грехах, не осмелились на сей раз приписать ему медлительность. Да и как можно было говорить о медлительности, если отряд кораблей, возглавляемый непосредственно Сенявнным, ушел от Тенедоса к Корфу через два дня после получения царского рескрипта и изготовился к походу от Корфу к Кронштадту за одну неделю. Корабли, которые провели два трудных военных года вдали от своих баз и ремонтировались только собственными силами, могли одолеть такие сроки только благодаря тому, что всегда поддерживались в отличном состоянии.
На несколько дней Сенявин задержался у Корфу в ожидании отряда Грейга, заходившего на греческий остров Специю, чтобы расплатиться там по долгам с местными жителями6. А когда Грейг закончил подготовку своих кораблей к походу, пришлось еще несколько дней ожидать, пока изменится направление ветра 1. Сенявин очень торопился, по так как царский рескрипт почти два месяца пролежал в сумке «медленно поспешавшего» курьера, он не успел дойти до Балтийского моря до на-
ступлсння осенних штормов и до начала русско-английской войны.
Уже и Средиземном море эскадра выдержала сильный шторм. После же прохода через Гибралтар она встретилась с «самым противным ветром», по прекращавшимся в течение двадцати суток. «Мы, — пишет находившийся на борту «Рафаила» Папафидии, — качались по ужасным волнам, почти не продвигаясь вперед». Наконец, утром 26 октября направление ветра изменилось, и эскадра быстро пошла заданным курсом. Вес матросы и офицеры буквально ожили. Но через несколько часов ветер снова изменил направление. Он все крепчал и перешел «в необыкновенный шторм». Паиафидин рассказывает, что почыо было вырвано несколько болтов, державших доски кормовой обшивки «Рафаила». Вода хлынула внутрь корабля. С большим трудом удалось притянуть обшивные доски веревками, «а пустоту набить наклею». Но сильная течь не прекратилась, и команда едва успевала откачивать воду. Вдобавок на корабле вышло из строя рулевое управление, была сломана бизань-мачта 100, причинено множество других серьезных повреждений 8.