В то, что османы введут в систему следующую партию дредноутов, лично я не сомневался ни на секунду. Султан почуял запах скорой победы, он и его адмиралы прекрасно знают, что характеристики кораблей нашей эскадры дышат на ладан, поэтому-то и не отпускали нас далеко, без промедления, несмотря на неудачу в «Тарсе», начав собственный вход в «Тавриду». У османов в резерве было огромное количество «свежих» до сих пор не участвовавших в сражении кораблей, четыре из которых, например, мы только что с таким большим трудом еле-еле одолели. Так что недостатка в группах вторжения у Селима Седьмого не нет, в следствие чего уже через двадцать с небольшим минут можно было ожидать из портала новых гостей…
И если они прибудут, а вернее, когда они сюда прибудут, одновременно с господствующими в секторе «шахинами», сдержать нашей многострадальной эскадре навала противника будет практически невозможно. Ну как тут вести артдуэль на равных, если у врага защитные энергоэкраны работают на сто процентов, а у «наших» их вообще нет, а пилоты гвардейских турецких истребителей следят за тем, чтобы силовые поля у тебя никогда больше не заработали…
В общем, надо эти «шахины» обезвредить, и так как сделать это в открытом пространстве, не имея достаточного количества МиГов не представляется возможным, нужно придумать нечто, чтобы османские пилоты лишились своего преимущества. А как это сделать? Правильно, загнав четыре сотни их истребителей обратно в ангары авианосцев и благополучно их там заблокировать. Сначала я думал, что эта задумка из серии нереальных, но после того, как получил на свой монитор сразу два «белых» код-сигнала с предложениями о капитуляции с обоих авианосцев, которые мы с кавторангом Жилой на магнитных тросах оттаскивали в данный момент подальше от кольца перехода, вот тут я призадумался и решился на дерзкий план.
Для начала я приказал капитанам «Султана Мурада» и «Султана Меджида» (как правило криптотурки «Султанами» называли свои «пузатые» авианосцы) отключить все каналы связи с внешним миром. Затем, отдал распоряжение Алексе и своим операторам на всякий случай врубить на полную РЭБ-глушилки, которые на ближней дистанции к тому же имея доступ к частотам противника могли блокировать нежелательные нам сообщения. Имеется в виду, если вдруг члены команд авианосцев вдруг решат связаться с пилотами «шахинов», по-прежнему рыскающих в секторе и гоняющихся за нашими кораблями, на которых еще остались работающими защитные энергополя…
А вот не давать разговаривать товарищам османам между собой мне нужно было для того, чтобы эти самые «асы Селима» не знали, что экипажи авианосцев уже давно капитулировали и подняли лапки кверху. А для чего это было нужно? Ну, вы наверное уже догадались. Я вещь собирался заманить «шахины» обратно на корабли и запереть их там до окончания битвы за переход. Свои действия я одновременно координировал с Аристархом Петровичем Жилой, чья «Афина» шла сейчас рядом с «Одиноким», таща за собой второй вражеский авианосец.
— Вас понял, Александр Иванович, — ответил мне кавторанг, когда я в подробностях рассказал ему о том, что задумал. — Сделаем в лучшем виде. Мои призовые команды уже находятся на борту «Султана Меджида». РЭБ глушит все пространство вокруг, так что, думаю, у нас все должно получиться…
— Дай-то, Бог, — перекрестился я, потому, как слишком уж все было на тоненького. — Сейчас мы кое-что провернем, — загадочно подмигнул я, своему старпому, когда мы вдвоем быстрым шагом двигались в направлении лифтовых капсул. — Мне понадобятся твои способности в области программирования и фотошопа…
— Я думала, мы будем сражаться, — как мне показалось, немного обиженно воскликнула девушка-андроид.
— Не только руками можно побеждать, — ответил я, улыбнувшись, — пора и голову включать…
Мы, запрыгнув в капсулу лифта, буквально за полторы минуты оказались на средней палубе у внешних отсеков крейсера. В это время «Одинокий» уже пристыковался к стоящему рядом турецкому авианосцу правым бортом, а мои «морпехи» подводили к корпусу «Султана Мурада» переходные рукава. С той стороны внешние люки уже были открыты, что говорило о том, что команда авианосца не собирается героически умирать, предпочтя сдаться на милость победителя.