Конечно, наши корабли, едва только приблизилась к месту событий, тут же были засечены бдительными постами радиолокационного наблюдения с вымпелов неприятеля. Однако вице-адмирал Красовский по своему обыкновению недооценил опасность, пребывая в твердой уверенности, что после разгрома оборонительной «линии» Веневитина, никакой реальной угрозы для его могучей эскадры от нескольких только что появившихся кораблей не существует. Сам Александр Михайлович, как и его капитаны, попросту не восприняли всерьез ту потенциальную опасность, которая исходила от нашей троицы.
И в самом деле, что, казалось бы, могут противопоставить без малого четырем десяткам отборных вымпелов 10-ой «линейной» дивизии какие-то там три кораблика, пусть даже и оснащенные по последнему слову техники? Красовский небрежно отмахнулся от этих «букашек», слишком уж уверовав в собственную непобедимость и кажущееся подавляющее численное превосходство.
Преисполненный высокомерия и спеси, уверенный в том, что победа уже у него в кармане, вице-адмирал с пренебрежением и откровенным презрением отнесся к внезапному появлению моего маленького, но грозного отряда на поле боя. Более того, зазнавшийся флотоводец приказал даже не отвлекать силы на перехват или нейтрализацию нашей группы.
Подобная беспечность и недальновидность Александра Михайловича сыграла с ним злую шутку. В итоге мы с моими друзьями беспрепятственно приблизились к координатам основного сражения, причем не абы как, а зайдя во фланг атакующей группировки врага.
Тем временем Красовский, уже предвкушая сладкий миг окончательного разгрома кораблей Веневитина со злорадством наблюдал за тем, как распадается на отдельные сегменты и стремительно тает под ударами его кораблей оборонительное построение несчастной 34-ой «резервной» дивизии, лишившейся своего командующего.
Вице-адмиралу, пребывавшему в эйфории, уже грезилось, как он сначала лихо добьет остатки 34-ой, затем, прыгнет в «Венёв» и завершит разборку с Юзефовичем, а затем со всеми почестями вернет свою эскадру в столичную систему, где самолично доложит диктатору Самсонову о своей безоговорочной победе.
И вот тут, в минуту своего мнимого торжества, Александр Михайлович, обратив-таки внимание на стремительно приближающуюся к месту побоища тройку вражеских вымпелов, с удивлением обратил внимание на название одного из них. Увидев на плашке тактической карты до боли знакомое слово «Одинокий», вице-адмирал внезапно ощутил, как к его горлу подступил противный комок, мешая дышать. Леденящий ужас, смешанный с удивлением, гневом и яростью пополам, опалил его взбудораженный разум. Красовский с трудом подавил рвущийся из груди вопль отчаяния.
Нет, не может быть! Только не это, только не сейчас, в мгновения его высшего упоения и блаженства долгожданной мести! Ты снова меня преследуешь Васильков!
Захлебываясь от пробудившейся в нем ненависти и жажды крови, проклиная все на свете за то, что судьба в очередной раз желает безжалостно над ним посмеяться, Красовский с трудом взял себя в руки, гоня прочь черные мысли и обуревавшие его сомнения. Он не мог, не имел права показывать своим подчиненным, что появление на в секторе контр-адмирала Василькова и двух его верных цепных псов повергло его в смятение.
— Господин вице-адмирал, входящий сеанс связи, —взволнованно доложил по интеркому дежурный, переведя взгляд на Александра Михайловича. — Запрос на аудиовизуальный контакт в прямом эфире с мостика тяжелого крейсера «Одинокий».
Красовский невольно скрипнул зубами, поневоле сжимая кулаки
— Соедините нас, лейтенант, — коротко бросил он, напряженно застыв в командирском кресле.
— Ну, здравствуй, Александр Михайлович, — холодно улыбнулся я, бросив на вице-адмирала испепеляющий, исполненный лютой ненависти взгляд. На моем же лице не дрогнул ни один мускул, однако в глазах плескался неприкрытый вызов вперемешку с презрением и отвращением. — Как же долго я искал встречи с тобой, и вот этот прекрасный день настал! Смотрю, зубы новые вставил?
Это был удар ниже пояса, и Красовский непроизвольно дернулся, словно от пощечины. Я прекрасно знал, как щепетильно и ревностно Александр Михайлович относился к своей холеной внешности. И про историю с выбитыми зубами тоже был наслышан, когда наш общий знакомый Демид Зубов, славившийся своим крутым нравом и несдержанностью, в пылу одним ударом лишил бедолагу нескольких передних зубов, заметно подпортив роскошную белоснежную улыбку нашего покорителя дамских сердец. Поэтому сейчас я, не церемонясь и не выбирая выражений, намеренно бил по самому больному, стараясь вывести своего визави из равновесия и спровоцировать на опрометчивые действия.