Но, во-первых, настоящая Таисия уж точно не могла опуститься до присутствия на этом сборище пьяниц и развратников. Гордая и неприступная она никогда бы не позволила втянуть себя в подобное непотребство. Она скорее предпочла бы смерть, чем участие в этой вакханалии разврата.
А во-вторых, по повадкам, спокойствию на лице и холодному взгляду сидящей рядом с диктатором девушки, Демид через секунду догадался, что это Тиса. Ее движения были слишком плавны и отточены, ее мимика — чуть более сдержанна и неестественна, чем у живого человека. И эти глаза — прекрасные, но в данный момент лишенные эмоций. Да, сомнений быть не могло, перед ним была его Тиса.
— Это и есть — новая избранница нашего господина, — рядом с Демидом оказался все тот же старший офицер охраны, похоже, больше всех остальных знающий тайны и новости двора. Он смотрел на Зубова с плохо скрываемым любопытством, наслаждаясь его потрясением и замешательством. — Поначалу я решил было, что какая-то игра и договорняк между нашим адмиралом-регентом и великой княжной. Ну, типа делают вид, что между ними больше нет недомолвок, так для замыливания глаз окружающих, — офицер понизил голос до шепота, словно делясь величайшей тайной. — Однако, судя по стонам и крикам, вот уже несколько ночей доносящихся из спальни нашего бравого адмирала, могу вам сказать, что у него с Таисией Константиновной бурный роман. Я же говорил, что вы будете удивлены…
Лицо гвардейца расплылось в мерзкой ухмылке. Он явно получал удовольствие, сплетничая о личной жизни своего командующего и смакуя пикантные детали. Внутри же Демида все клокотало от желания убить Самсонова прямо здесь и сейчас, растоптать, стереть в порошок это ничтожество, посмевшее осквернить самое дорогое в его жизни.
— Этого не может быть! — качал головой Демид, сжимая кулаки. — Это же Тиса!
Он просто не мог поверить в то, что андроид, созданный быть идеальной спутницей, сейчас находился в объятиях другого. Неужели программа дала сбой? Или, может быть, Тиса оказалась куда более человечной, чем он предполагал, и тоже способна на предательство?
От этой мысли на душе Зубова стало совсем мерзко. Он чувствовал себя обманутым, униженным, раздавленным. Все его мечты и надежды рухнули в одночасье, разбившись о жестокую реальность. Теперь контр-адмирал ощущал лишь звенящую пустоту внутри и желание провалиться сквозь землю, лишь бы не видеть того, что происходит перед его глазами.
— Тиса? — удивленно переспросил офицер, видимо не расслышав. — Никогда не слышал, чтобы княжну так называли…
Зубов промолчал, не отрываясь, наблюдая за этой мерзкой в его глазах сценой, где его Тиса нежно обнимала адмирала-регента, что-то шепча ему на ухо. Каждый жест, каждая улыбка девушки, обращенная не к нему — словно нож по сердцу. Демид физически ощущал, как что-то внутри него умирает, обращаясь в прах. Словно кто-то подменил его Тису, превратив в послушную марионетку Самсонова.
— Да, у нашего Ивана Федоровича вкус имеется, девчонка действительно чертовски соблазнительна, — облизнулся офицер, разглядывая издалека девушку, — а еще, как оказалось, и танцует она, как богиня… Я, в свою очередь, тоже не отказался бы провести с такой ночку другую…
Офицер не успел договорить, рухнув замертво от внезапного удара в грудь плазменной саблей. Яркая вспышка озарила полутемный зал, на мгновение ослепив присутствующих. Запахло паленой плотью и озоном. Бездыханное тело преображенца рухнуло на пол, дергаясь в предсмертных судорогах. На груди зияла страшная рана — плоть и кости превратились в обугленное месиво от удара раскаленного плазменного клинка.
Зубов стоял над поверженным противником, сжимая в руке все еще потрескивающую от жара саблю. Лицо контр-адмирала казалось застывшей маской. Похоже, он не испытывал ни капли сожаления или раскаяния от содеянного. Напротив, в глазах Демида горел мрачный огонь праведного гнева, словно он только что покарал отъявленного злодея.
Демид Александрович молча деактивировал свое оружие и направился к сидящему напротив диктатору. Вокруг закричали от ужаса и стали разбегаться в разные стороны танцовщицы и дворцовая прислуга. Громкие вопли и причитания внесли сумятицу и панику в ряды гостей. Дамы в роскошных туалетах спотыкались и падали, путаясь в собственных юбках. Мужчины в парадных мундирах трусливо отступали, расчищая Зубову дорогу.