Густав Адольфович появился на мостике минуты через две, будто все это время ждал за дверью. Передо мной выросла его высокая фигура в неизменном белом халате, с растрёпанными седыми волосами и блестящими за стёклами очков глазами.
— Вызывали, Александр Иванович? — с порога спросил он, поправляя очки.
— Да, профессор, — кивнул я, подзывая его к тактическому дисплею. — У нас проблема с «Ростиславом». Нужно изменить его электронную сигнатуру, но этот чертов каперанг Градский заблокировал систему «хамелеон» перед самой сдачей.
Гинце задумчиво потёр подбородок:
— Хм, предусмотрительно с его стороны. И весьма неприятно для нас.
— Можете что-нибудь сделать? — в моём голосе прозвучала надежда.
Профессор погрузился в размышления, его пальцы неосознанно барабанили по планшету:
— Теоретически — да. Система «хамелеон» на «Ростиславе» аналогична нашей. Если Градский просто сбросил коды доступа, их можно перепрограммировать.
— Сколько времени это займёт?
Лицо Гинце помрачнело:
— Около двух стандартных часов, не меньше. И мне потребуется личное присутствие на «Ростиславе».
Мы обменялись взглядами с Таисией и Жилой. Два часа — непозволительная роскошь. Маркаров выберется из магнитного облака гораздо раньше.
— У нас нет этого времени, Густав Адольфович, — сказал я. — Максимум через полчаса корабли противника выйдут на открытое пространство и обнаружат нас. Смысла прятать всю эскадру, если «Ростислав» по-прежнему будет виден радарам и легко идентифицируем, нет никакого…
Гинце кивнул, его обычно живое лицо стало серьёзным:
— Понимаю ваши опасения, господин контр-адмирал, Но, к сожалению, я не могу предложить более быстрого решения. Система защищена слишком тщательно. Надо переустанавливать…
Я стиснул кулаки, ощущая, как продуманный мною ранее план рушится на глазах:
— Значит, «Ростислав» невозможно замаскировать. Его электронная сигнатура будет демаскировать всю эскадру, независимо от того, какими гражданскими судами мы притворимся.
— Именно так, — подтвердил Гинце с сожалением.
Тяжёлая тишина опустилась на мостик. Каждый из присутствовавших понимал серьёзность ситуации. Без возможности замаскировать «Ростислав» наш план терял смысл. Более того, сам захваченный линкор из ценного приобретения превращался в обузу, угрожающую всей операции.
— Что будем делать, господа? — спросила Таисия, нарушая затянувшееся молчание. — Время на исходе.
— Можно подготовить линкор к самоуничтожению, — предложил Жила. — Заминировать его и оставить на автопилоте. Без этого балласта наша скорость увеличится более чем вдвое. Мы успеем достичь межзвёздных «врат» до того, как нас настигнут.
Я внимательно посмотрел на своего старпома. Предложение имело смысл, но мысль о том, чтобы пожертвовать таким ценным приобретением, казалась кощунственной.
Ещё сильнее давила мысль о потраченных ресурсах и человеческих жизнях, заплаченных за этот трофей. Лейтенант Рубан, лежащий сейчас без сознания в медблоке; погибшие во время абордажа штурмовики; повреждения, полученные «Ариадной» и «2525». И всё это — ради корабля, который нам теперь придётся оставить?
— Времени нет, — голос Таисии вернул меня к реальности. — Нам нужно решение. Сейчас.
Я оглядел мостик, чувствуя на себе взгляды офицеров. Их лица выражали разную степень тревоги, но у всех читалось ожидание — мое решение определит судьбу эскадры.
Я повернулся к тактической карте, наблюдая за медленным движением нашей эскадры. На фоне бездонного космоса корабли казались крошечными, хрупкими созданиями, затерянными в безмерной пустоте.
— Александр Иванович, — голос дежурного оператора прервал мои размышления. — Перехватили переговоры на мостиках кораблей противника между собой. Судя по всему они уже поняли, что нас там нет, и поэтому сейчас движутся к границам орбитального комплекса, чтобы выйти на «свежий воздух». Расстояние — два миллиона километров от нас.
— Состав сил преследования? — машинально задал я вопрос.
— По-прежнему два крейсера и два эскадренных миноносца. Движутся в строю. «Сивуча» рядом нет…
Я стиснул зубы:
— Расчётное время до выхода на открытое пространство и возможного обнаружения нашей эскадры?
— При текущих параметрах и скоростях движения — минут пять, и покажутся на радарах, господин контр-адмирал, — прозвучал ответ оператора. — Как быстро обнаружат — не знаю. Как только окончательно покинут магнитное поле и настроят системы слежения…
Значит минут семь-восемь. Вот ты и попался на крючок собственной самоуверенности, контр-адмирал Васильков! Один кирпичик выпал, и сейчас завалится вся несущая стена.