Мнение Черчилля по этому вопросу, возможно, опиралось на отчеты его мадридского посла того периода и заметно искажало картину действительного хода событий. Прежде всего нужно сказать, что предложение, касающееся вступления Испании в войну 10 января 1941 г., было сделано Франко гораздо раньше и ни кем иным, как лично Гитлером во время их встречи в Генуе 23 октября 1940 г. Но уже тогда каудильо встретил это предложение очень вяло; сроки так и не были установлены, что вызвало досаду у Гитлера и Риббентропа.
Затем в начале декабря Гитлер поручил послу в Испании фон Штореру сделать запрос, как обстоит дело с испанскими планами относительно Гибралтара, и тот получил от Франко ответ, что в связи с плохой подготовленностью Испании к войне и неудовлетворительным положением со снабжением Испания не в состоянии вступить в войну в то время, когда этого хотел Гитлер.
То, что Канарису было поручено параллельно со Шторером также прозондировать почву в этом вопросе, является лишь еще одним подтверждением двуличия Гитлера в его проведении внутренней и внешней политики. Гитлер был невысокого мнения о Шторере, как, впрочем, обо всех служащих дипломатической миссии. Он надеялся, что Канарис добьется больших успехов, так как знал о его хороших личных отношениях с Франко. Что у Канариса могло быть другое мнение по вопросу о целесообразности вступления Испании в войну, ему в тот момент, вероятно, не приходило в голову.
В любом случае Канариса меньше всего могла удивить отрицательная позиция Франко. Это было невозможным уже потому, что между начальником немецкой разведки и высокопоставленными испанскими генералами, занимавшими руководящие посты, по крайней мере с периода гражданской войны в Испании существовали тесные и дружественные отношения. Сотрудники мадридского филиала немецкой разведки вспоминают, что Канарис, прежде чем отправиться на переговоры с главой испанского правительства, проводил сначала на основе широкого и исчерпывающего материала, имевшегося в этом отделении разведки, тщательный анализ состояния испанских сухопутных, морских и военно-воздушных сил. Пользуясь этой информацией, он хотел, как он объяснил одному близкому ему офицеру боевой группы при испанском отделении немецкой разведки, на переговорах с каудильо сразу же начать с заявления, что хотя он прибыл из Берлина с поручением решить вопрос о сроках вступления Испании в войну, однако на месте уже удостоверился в том, что состояние испанского военного потенциала не позволяет Испании пойти на такое решение.