О том, что Гейдрих, несмотря на внешнюю приветливость отношений с Канарисом, считал того своим противником и всегда был перед ним начеку, говорили многие сотрудники СД. Он предостерегал своих подчиненных, что с Канарисом, «этим старым лисом, нужно быть всегда настороже».
Штандартенфюрер СС Шелленберг, который после падения Канариса взял руководство секретной службой связи, заявил в Нюрнберге, что Гейдрих не доверял Канарису только потому, что у того были документы, подтверждающие неарийское происхождение Гейдриха и которые хранились в надежном месте. Подобные рассказы можно было услышать и от других людей. Однако документы эти до сих пор не найдены. Те, кто по работе и в личной жизни поддерживал с Канарисом наиболее близкие отношения, тоже ничего подобного от него не слышали, хотя никто не сомневался в том, что он был хорошо осведомлен о неарийском происхождении отца Гейдриха. Против утверждений Шелленберга, что Канарис располагал документами о «неудачном» рождении Гейдриха и хранил их в печатном виде в надежном месте, говорит, очевидно, тот факт, что Канарис, по словам свидетелей из его окружения, всегда боялся Гейдриха и что известие о смерти последнего 1 мая 1942 г. было воспринято им с облегчением, хотя он посчитал необходимым во время погребения заявить сотрудникам Гейдриха глухим, словно охрипшим от слез голосом, что он исключительно ценил и почитал Гейдриха как великого человека и потерял в его лице верного друга.
Несмотря на взаимное недоверие, хорошие отношения с Гейдрихом были крайне необходимы для работы Канариса. При всей взаимной сдержанности у него была возможность своевременно услышать о планах и мероприятиях СД. Хотя Гейдрих не доверял Канарису, он, похоже, все же ценил личные контакты с ним. В связи с обстоятельствами своего увольнения из морского флота он был полон недоверия к вермахту. Он также знал, что большинство из высокопоставленных офицеров флота и армии смотрели на него как на ренегата и по возможности избегали с ним личных контактов. Поэтому он считал контакты с семьей Канариса, несмотря на все предубеждения, полезными и часто в беседах с шефом абвера заходил дальше, чем вначале планировал.
Девятая глава
Испанская загадка
В то время как шли переговоры с Гейдрихом о разграничении компетенции обеих сторон, формирование и расширение разведки продолжались. Канарис всегда стремился давать руководителям германского вермахта как можно более полную и неприкрашенную картину соотношения военных, политических и экономических потенциалов. Из многих публикаций прошлых лет в широких кругах возникло впечатление, что Канарис сознательно систематически в ущерб германским военным интересам утаивал сообщения, поступавшие в разведку от связных и дипломатических служб, или передавал их инстанциям, ответственным за руководство вермахтом, в искаженной форме. Один отрывок из книги Гизевиуса «До горького конца» также можно ошибочно истолковать в этом смысле. Сотрудники, которые долгие годы имели доступ к делам секретной службы связи, опровергали эти утверждения как совершенно ошибочные. Генеральный штаб сухопутных войск, а также соответствующие службы люфтваффе и морского флота, отвечавшие за оперативную подготовку немецких военных действий, получали информацию, поступившую в разведку, принципиально в той форме, в которой она поступила, а при необходимости также с указанием па природу и достоверность источников. Анализировать сообщения, увязывать с другими разведданными поступившими независимо от разведки (к примеру, перехваченные радиосообщения, показания пленных и т. д.), было обязанностью их, а не разведки.