Грозная афера Бломберга становится тяжелым потрясением для шефа абвера. Канарис, который в своей служебной сфере педантично следит за чистотой и такое внимание уделяет человеческой порядочности, сохранивший при всей своей ловкости и хитрости, необходимых в его деле, очень многие понятия о добре и зле, с ужасом отшатывается от такой степени человеческой слабости на одной стороне и морального превосходства с другой стороны. Он шокирован не тем, что военный министр женился на «девушке из народа» — если бы она такая была! — не «мезальянсом», о котором многие говорят, сморщив нос. Но чем больше он слушает предысторию всего дела, тем непонятнее становится для него поведение фельдмаршала, который не по случайности, как все вначале предположили, влип в эту историю с браком; нет, он сознательно пошел на эту связь, которая была непозволительна и с точки зрения его хорошего вкуса, и по отношению к имени и фамилии; чувство долга перед вермахтом также запрещало эту связь. Но еще сильнее поразила Канариса, несмотря на то, что он в последние годы уже много раз сталкивался с непорядочностью национал-социалистических руководителей, интрига, которую затеял Геринг в союзе с гестапо против руководителей вермахта и армии. На этом не заканчиваются для Канариса тягостные переживания последних недель, когда каждый день приносит новые и все более неслыханные разоблачения. Он должен себе признаться, что фон Фрич, которого он почитает и в невиновности которого он ни минуты не сомневается, оказался совершенно беспомощным перед ситуацией, которую можно назвать исключительно прискорбной, досадной, потому что она вредит не только делу самого генерал-полковника, но также облегчает интриганам из партии и СС их работу, направленную на подрыв вермахта.
Однако это прискорбное дело имеет и свои позитивные стороны. В февральские дни 1938 г. Канарис осознает, сколь ценным является аппарат внутриполитической разведки Остера. В прошлом он при случае не скрывал своих сомнений относительно деятельности Остера, ведь она нарушала соглашение с гестапо и была чревата конфликтом. Теперь же он понимает, что единственным недостатком этой информационной службы является то, что она недостаточно эффективна. Правда, после того как в военном министерстве начался кризис, Остер благодаря своим связям с начальником берлинской полиции графом Гельдорфом и начальником германского уголовного розыска Небе часто мог быстро узнавать, что происходит в окружении Гитлера, Геринга и на Принц-Альбрехтштрассе. Таким образом, Канарис получал возможность своевременно информировать командующих армии и морского флота, Браухича, Бека, Кейтеля, который, правда, вел свою игру, давшую ему повышение до начальника штаба верховного главнокомандования, и Редера, о шахматных ходах в лагере партии и СС и тем самым предотвращать еще более худшее, чем то, что потом в конце концов происходило. Однако начавшийся кризис поразил и разведку, несмотря на то, что она уже несколько недель до него жила в большом напряжении. В будущем Остер сможет с согласия Канариса расширять свою неофициальную внутриполитическую информационную службу.
Однако, прежде всего, «дело Фрича» привело к тому, что внутри руководящих кругов вермахта теснее сплачивается фронт тех, кто понял опасность, грозящую не только вермахту, но и отечеству со стороны режима. В особенности близко сходятся в эти недели Бек и Канарис. Вместе с Остером они образуют центр, из которого осуществляется руководство обратными акциями против интриги Геринга-Гиммлера. Можно при этом подумать, что Бек и Канарис должны были знать друг друга много лет. Между генеральным штабом и разведкой существовали, конечно, тесные отношения, но разведка была не отделом генерального штаба армии, а органом всего вермахта. Прямой субординации между Беком и Канарисом поэтому не существовало. Однако именно во время кризиса Фрича выяснилось, насколько руководители армии и всего вермахта даже в этом внутриполитическом деле зависели от информации начальника разведки. Так, например, Бек и Кейтель впервые получили от Канариса информацию о том, что обвинение в гомосексуализме, выдвинутое против фон Фрича, основывалось на перепутывании персонажей, о котором, как позже выяснилось, гестапо знало с самого начала, но скрыло этот факт.
Бек и Канарис смогли в течение этих недель установить свое полное совпадение мнений по основным вопросам. Они оба стремились укрепить позиции главнокомандующих армией и морским флотом Браухича и Редера, на которых после отставки Фрича возложили руководство армией, и побудить их использовать случай для решительного удара против гестапо. Хотя этим стремлениям не суждено было увенчаться в конце концов успехом, однако было начато сотрудничество, которое в последующие месяцы должно было становиться все более тесным и осенью того же года едва не привело к свержению Гитлера.