Такова эта запись в дневнике. Она так ясно говорит сама за себя, что не нуждается в комментарии. Потрясающей, но все еще распространенной является ограниченность, которая видна в каждой записанной в дневнике фразы человека, носившего высокопарный титул начальника верховного командования вермахта, каждое слово выдает в нем просто связного по передаче приказов.
10 августа, то есть непосредственно накануне упомянутых в дневнике переговоров Риббентропа с Чиано (тот с 11 по 13 августа находился с визитом в Берхтесгадене и Зальцбурге), Канарис вместе с Кейтелем полетел в Зальцбург. В то время как начальник штаба вермахта находился на Оберзальцберге, Канарис вместе с одним сопровождающим обедал в кругу семьи Риббентропа в замке Фушл. Министр иностранных дел Германии по такому случаю в хвастливых тонах подчеркнул значение военного союза с Италией, который он заключил в мае этого года. Риббентроп тогда был еще глубоко убежден в том, что Италия в предстоящем конфликте немедленно встанет на сторону Германии. С другой стороны, Риббентроп, который был штатским человеком, счел целесообразным заявить адмиралу и бывшему командиру подводной лодки Канарису о стратегическом значении вмешательства итальянского флота в британские позиции в Средиземном море и заявил, что итальянцы с их 100 подводными лодками блокируют Гибралтарский пролив и закроют англичанам путь. Канарис без возражений слушал тирады Риббентропа. Он явно считал бесполезным пускаться с таким невеждой в дискуссию по вопросам ведения войны на море. Однако на обратном пути к аэродрому он ядовито сказал своему спутнику: «Слушайте, когда начнется большое сражение в Средиземном море, мы со своего парома посмотрим, как англичане сделают из итальянцев бифштекс».
Через пять дней после беседы с Кейтелем Канарис в полной мере осознал опасность, навстречу которой неслась Германия явно без шансов на спасение. Он был участником встречи в Берхтесгадене 22 августа, на которую Гитлер пригласил руководство вермахта. В многочасовых выступлениях с перерывом только на завтрак фюрер сообщил собравшимся военным свои взгляды на международное положение, описал свои внешнеполитические целеустановки и объявил о начале военных действий против Польши 26 августа. Относительно содержания выступления Гитлера на судебном процессе против главных военных преступников были представлены три документа, основывающиеся на записях участников этой встречи. Они в основном совпадают друг с другом, но в них записаны лишь отрывки того, что Гитлер действительно говорил собравшимся военным. Канарис во время речи Гитлера сознательно держался на заднем плане и несмотря на запрещение делать записи записал всю речь. После возвращения он, находясь еще совершенно под впечатлением безумных планов Гитлера, прочел своим доверенным в управлении разведки важнейшие отрывки из речи. Он записал копию конспекта в своем дневнике. То, что и эта часть дневника считается безвозвратно исчезнувшей, является невосполнимой потерей для истории нашего времени.
Несчастье, приближение которого Канарис так давно чувствовал и против которого он всеми силами боролся, похоже, наступало. Риббентроп вернулся из Москвы как триумфатор с подписанным германо-советским договором о ненападении. В то время как немецкий народ верил, что гениальный шахматный ход фюрера вновь отодвинул грозящую опасность войны в Европе, диктатор совершал последние приготовления, чтобы 26 августа согласно плану начать нападение на Польшу. Еще раз возникло впечатление, что мир в последнюю секунду будет спасен. Заявление Муссолини, что Италия не будет участвовать в войне, а также известие о подписании Британией гарантий помощи Польше, принудили Гитлера забрать назад уже отданный приказ о нападении. Об этом событии сообщает запись Канариса, которую он сделал в своем дневнике после своей беседы с Роаттой. Снова начались лихорадочные дипломатические переговоры. Но даже предостережения, содержащиеся в письме Муссолини и в британском договоре о гарантиях не смогли исцелить Гитлера от его ослепления. 31 августа он дал окончательный приказ о нападении на Польшу. Вермахт послушался. Борьба за мир была проиграна. Война началась, роковая судьба Германии начала свой неумолимый бег.
Книга третья
Квадратура круга