Мы уже ранее заметили, что Канарис в беседе с Риббентропом не стал категорически возражать против задачи, которая предназначалась для него и разведки. Это вряд ли было бы целесообразным, а при случае лишь привело бы к тому, что абвер перестал бы играть ведущую роль в этом деле, и вместо него эти задачи поручили бы службе безопасности. А это означало бы прямое и беспощадное осуществление директив Риббентропа — и не только в отдельном конкретном случае; кроме того, это содействовало бы общим стремлениям СД расширить свои компетенции за счет разведки. Поэтому Канарис выбрал путь, где он просто игнорировал планы Риббентропа. Он оставил «льва рычать». В конце концов Риббентроп ведь не был его начальником, а Кейтель, через которого приказы Риббентропа должны были поступать к Канарису, ограничивался тем, что в обобщенной форме пояснял ему ход мыслей Риббентропа, не добавляя к своим разъяснениям четких указаний или приказов. Канарис ограничивался тем, что записывал в свой дневник поставленные перед ним чудовищные и одновременно дилетантские требования. Брошенное мимоходом требование министра иностранных дел Германии организовать восстание украинцев уже потому было в высшей степени дилетантским, что совершенно не имело под собой никаких практических предпосылок. Абвер благодаря своим связям с украинскими националистами сумела сформировать боевые группы из нескольких сотен человек, которые были обучены и годились для осуществления военных диверсий — развал вражеского войска, саботаж в транспортных учреждениях в районе вражеского наступления и операций, а также в тылу врага, — однако эти группы не годились для политико-террористических дел, тем более для операций такого масштаба, какие требовал Риббентроп.
Поэтому во время поездки из Ильнау в Вену Канарис высказывался о взглядах и мнениях Риббентропа не только с глубоким негодованием, но и с едкой насмешкой. Однако во время деловых переговоров, последовавших в Вене и Берлине, он никому не сказал ни слова о концепции восстания Риббентропа, кроме Остера для его документации и отдельных доверенных лиц. Зато он сразу связался с генеральным штабом армии и сообщил там, что в недалеком будущем следует принимать в расчет возможность совершения украинскими боевыми группами диверсионных действий; он также хотел выслушать пожелания и требования в армии в связи с данным вопросом. Целью боевых групп было ни в коем случае не уничтожение мирного населения польской и еврейской национальности, — сообщил он, — а уничтожение польской армии. Там, где разведка для осуществления этой цели могла оказать помощь своей собственной боевой группе, будь то разрушение вражеского железнодорожного полотна, взрыв объектов в тылу противника или же предотвращение таких разрушений со стороны вооруженных сил врага, она всегда делала все, что было в ее силах.
После заключения договора о дружбе между Германией и Советским Союзом 29 сентября 1939 г. весь проект опять утратил свою силу, так как Московский договор привел не к решению № 3, а к четвертому переделу Польши, предусмотренному вариантом № 1. Вследствие этого украинцы и их устремления потеряли для Риббентропа до поры до времени всякий интерес. Но не для Канариса. По его указаниям целому ряду украинцев, занимавших крупные посты в районах Польши, отошедших к Советскому Союзу, была оказана посильная помощь в бедственной ситуации, возникшей там в результате быстрого введения советских войск. Принимая во внимание тот факт, что у многих живых свидетелей родственники еще находятся в восточной области, мы не можем привести здесь более подробные сведения о конкретных случаях.
Хотя упомянутые политические события избавили Канариса от выбора между открытым отказом участвовать в запланированных злодеяниях в Польше и подчинением гитлеровским приказам убивать, он был глубоко встревожен и опечален событиями, которые разыгрались в последующие недели и месяцы в Польше, оккупированной Германией. Он получил очень точные сообщения о жестоких действиях СС. В беседе с Бюркнером, руководителем зарубежного отдела, он заметил: «Война, которая ведется без соблюдения элементарной этики, никогда не может быть выиграна. Есть высшая справедливость на земле».
В то время как руководство Третьего рейха носилось с планами массового уничтожения поляков и евреев, Канарис, несмотря на огромную занятость, старался, как и прежде, помогать людям, попавшим в беду, невзирая на лица и национальность. В интересах граждан, которые еще живут сегодня в Восточной Европе, мы не можем и в этом случае называть имена и приводить подробности и документальные подтверждения этой помощи, которую оказывал Канарис. В числе лиц, которые в те дни благодаря Канарису выскользнули из оккупированной Польши и были доставлен в безопасное место в нейтральной стране, была и семья одного высокопоставленного польского офицера, с которым у Канариса в прежние годы были служебные контакты.