Еще и после того, как Соединенные Штаты вступили в войну, Канарис мог с успехом ссылаться на эту договоренность с министерством иностранных дел. Зимой 1941–1942 г. Гитлер лично потребовал от Канариса активизировать деятельность разведки в Соединенных Штатах и распорядился специально организовать крупную диверсию против начавшегося массового производства самолетов. Канарис ответил, что диверсии крупного масштаба возможны только при наличии в соответствующей стране заранее подготовленной организации агентов. Расширение же такой организации и другие подготовительные мероприятия в период, предшествовавший началу войны с Соединенными Штатами, было парализовано из-за запрета министерства иностранных дел. Министерство даже настаивало на полном прекращении работы единственного опорного пункта абвера в Мехико, который вел активную деятельность.
Когда же партийное руководство потребовало от абвера активизировать диверсионную деятельность в Америке, Канарис сначала также хотел уклониться от этого. Инициатором этого плана был консультант из второго отдела, один немец иностранного происхождения, награжденный Золотым значком партии. После начала войны он стал служить в разведке в должности старшего лейтенанта запаса. Консультант предложил переправить на подводной лодке в Соединенные Штаты десять молодых немцев, преданных партии, которые раньше жили в США, и использовать их для ведения подрывной деятельности против американской военной промышленности. Компетентный руководитель отдела убедил Канариса не давать категорического отказа. Он указал на то, что, принимая во внимание личность консультанта, можно ожидать, что все предложение — это ловушка СД. Соблюдать осторожность по отношению к гестапо было необходимо в связи с тем, что незадолго до этих событий в печати Соединенных Штатов и Великобритании появились сообщения, где Канарис был охарактеризован как противник режима и один из немногих людей, которые в состоянии свергнуть Гитлера. Хотя Канарис попытался превратить все в шутку, обратив с улыбкой внимание Гиммлера и Гейдриха на эти публикации, однако у него не было полной уверенности в том, что он сумел убедить рейхсфюрера и его ближайшего сотрудника.
Подготовка десяти добровольцев велась непосредственно участвующим в этом консультантом с большой тщательностью. При взаимодействии с третьим отделом разведки (контрразведка) были даже проведены учения на немецких военных заводах, причем руководство заводов даже не было поставлено в известность, чтобы как можно нагляднее представить для будущих диверсантов «условия работы». Затем после прощального вечера в Берлине и последнего празднества в Бордо восторженные молодые люди поднялись на борт двух подводных лодок, которые должны были доставить их через Атлантический океан. Поехали только девять, потому что десятый в последний момент подхватил венерическое заболевание, которое, как вскоре выяснилось, спасло ему жизнь и свободу. Остальные девять, которые были высажены в разных точках Восточного побережья Америки, все без исключения еще на берегу попали в руки американской полиции. Было очевидным, что обо всей операции было сообщено еще до отправки, и также выяснилось, что два предателя находились среди десяти «восторженных молодых национал-социалистических активистов». Захват группы диверсантов вызвал в американской печати необычайную сенсацию. Газеты были полны сообщений и статей о «вторжении наци» в Соединенные Штаты. Сомнения, которые испытывал Канарис с самого начала по поводу всей операции, носившей название «Пасториус», подтвердились. Из всех, кто участвовал в этой акции, семеро были казнены, а оба изменника были осуждены к пожизненному заключению, однако некоторое время спустя после окончания войны они были помилованы президентом Трумэном. По показаниям генерала фон Лахоузена, это была единственная попытка активной диверсионной деятельности, которую предпринял заграничный отдел абвера в Соединенных Штатах в ходе войны.
Как за греческими трагедиями античного периода, так и вслед за провалившейся драмой «Пасториус» последовал фарс. Канарис должен был по срочному звонку Кейтеля ехать в штаб-квартиру фюрера и там получил огромную головомойку за провал операции. Он подождал, когда фюрер уймется, а затем, в ответ на упреки, что он доверил такое важное дело неподходящим людям, сказал, что операция готовилась не с агентами разведки, а с добровольцами из числа молодых национал-социалистов, которых не он подбирал. Однако это возражение не успокоило Гитлера. «Ах вот он что, — закричал тот. — Тогда нужно было брать преступников или евреев!» «Аудиенция» закончилась, и Канарису так и не удалось на этот раз развеять плохое настроение Гитлера. Несмотря на это, начальник разведки был доволен. Высказывание Гитлера «о преступниках и евреях» он не заставил повторять дважды. Его можно было теперь по принятой в то время привычке толковать как «приказ фюрера». Большое число евреев, замаскированных Канарисом в последние месяцы под агентов разведки, были переправлены за границу и снабжены деньгами разведки на первое трудное время в чужой стране. Своей свободой, а вероятно, и жизнью они были обязаны «приказу фюрера». В ответ на все возражения гестапо по этому поводу Канарис отвечал, что фюрер дал ему лично и однозначно приказ использовать евреев в качестве агентов разведки. Лишь много времени спустя Кальтенбруннеру удалось настоять, чтобы этот «приказ» был отменен.