Доводы, приведенные разведкой, встретили у Мюллера и Рейнеке мало понимания. В особенности Рейнеке энергично выступил против отмены приказа об уничтожении и откровенно заявил, что советские солдаты должны рассматриваться не как солдаты, а как смертельные враги в области мировоззрения и с ними нужно обращаться соответствующим образом. Мюллер с циничной улыбкой изъявил свою готовность принять к сведению соображения разведки относительно плохого влияния казней на воинские части и распорядился, чтобы впредь казни проводились за территорией лагерей, так что войскам незачем будет на них смотреть. Он также дал согласие решить вопрос об уточнении понятия «заражен большевизмом». Таким образом, протест, заявленный Канарисом, остался безрезультатным.
Однако Канарис не сдавался. От него лично и от его ведомства в компетентные инстанции, прежде всего к Кейтелю, поступали предостережения и протесты по поводу противоправного и бесчеловечного обращения с военнопленными. Когда в начале сентября Рейнеке, к компетенции которого относились все вопросы, касающиеся военнопленных, дал указания относительно обращения с советскими военнопленными, которые противоречили всем установкам и правилам цивилизованного ведения войны, Канарис счел правильным вступить в сражение, пустив в ход все аргументы из области международного права. При этом он взял за основу докладную записку, разработанную в заграничном отделении разведки графом Мольтке, которая была ему передана начальником этой службы адмиралом Бюркнером и которую он распорядился еще дополнить в связи с некоторыми соображениями.
Докладная записка содержала в себе протест против установки, что советские заключенные не могут претендовать на международно-правовую защиту, потому что положения женевского соглашения о военнопленных, в котором Советский Союз не участвовал, на них не распространяются. В связи с этим в докладной записке было указано на принципы всеобщего международного права, согласно которым, начиная с XVIII века под понятием «плен» подразумевается не месть или наказание, а ограничение свободы с единственной целью помешать военнопленным участвовать в боевых действиях. «Этот принцип, — написано в докладной, — развивался в связи с существующим во всех армиях мнением, что убийство или причинение увечий безоружным противоречит нормам военного времени. Прилагаемые к докладной распоряжения относительно обращения с советскими военнопленными (имеются в виду указания Рейнеке от 8 сентября 1941 г. — Прим. авт.) исходят из совершенно другой точки зрения».
Из Нюрнбергского процесса против главных военных преступников известно, что и эта акция протеста Канариса, как бы хорошо она ни была обоснована в моральном и в юридическом смысле, осталась безрезультатной. Кейтель сделал на полях докладной пометку, где он хотя и признает, что мнение начальника разведки соответствует солдатским понятиям рыцарской войны, однако добавляет: «Здесь идет речь об уничтожении мировоззрения. Поэтому эти меры одобряю и поддерживаю».