Наши подводные лодки также не стояли в портах, а находились на коммуникациях противника. Уже в середине октябре подводная лодка «Кайман» захватила германский пароход «Фраскотто» в две с половиной тысячи тонн и привела его в финский порт Або, а через две недели вновь посчастливилось захватить судно, но на этот раз небольшой всего в тысячу сто тонн германский пароход «Шталек». В октябре повезло провернуть такой же трюк «Аллигатору» под командованием кавторанга Вальнорда. Он захватил у берегов Швеции германский пароход «Герда Витт» водоизмещением около двух тысяч тонн и привел его в финские шхеры в качестве приза. Отличился и капитан второго ранга Гудим на своей «Акуле» (В этом мире он не погиб и дослужился до вице-адмирала) он в середине ноября потопил два транспортных судна между Мемелем и Либавой. А вот большие подлодки типа «Барс» порадовать так не смогли, им пришлось действовать совместно с флотом, прикрывая его во время выхода на минные постановки. Хотя одна победа была у Циолкевича, командира с «Вепря», ему удалось остановить небольшой транспорт и отправить его на дно с помощью пары подрывных патронов. Самой не везучей оказалась подводная лодка «Гепард», которая столкнулась с «Е-8» и вышла в боевой поход только весной. Зато первой прошла модернизацию. Но и мы понесли потери. «Дракон» командиром которой на тот момент был Ильинский, не вернулась из боевого задания, что произошло с лодкой осталось тайной. А это был его последний поход на «Драконе» по возвращению он должен вступить в командование «Барса». Интересная закономерность, Ильинский в РИ также исчез вместе с подлодкой, но в семнадцатом году командуя именно «Барсом». Также погибла подводная лодка «Минога» старшего лейтенанта Кондрашова — в тумане была протаранена шведским пароходом. Половина экипажа погибла, включая и самого командира.
Правда англичане также внесли свою лепту в нанесении противнику потерь в судоходстве и срыве транспортных перевозок, особенно отличилась «Е-19». За два своих боевых похода подводная лодка уничтожила семь транспортов и старый крейсер «Виктория Луиза» переоборудованный в минный заградитель, один транспорт был взят в качестве приза. Капитан-лейтенант Аллан Кроми за свои дела был награжден орденами Святой Анны и Святым Георгием. В последующем он был награжден ещё одним российским орденом — Святого Владимира.
(В моем мире он, будучи уже капитаном первого ранга был убит в августе восемнадцатого года, на лестнице британского посольства в Петрограде. Его растерзала подстрекаемая чекистами пьяная толпа, ворвавшаяся в посольство).
Следующей по результативности была подводная лодка «Е-9» Макса Хортона. За десять дней октября он отправил на дно четыре германских транспорта.
В начале декабря большая часть Балтийского флота вышла на боевое задание по установке новых минных заграждений, но подробности той операции я узнал уже будучи в столице.
Я полагал, что в декабре, когда лед сковывал финский залив своим панцирем, корабли, как это бывало ранее, становились на ремонт и модернизацию, готовясь к следующей компании. Но в этот раз из-за теплой зимы флот продолжал боевую деятельность ещё целый месяц. Некоторые его корабли выходили в море на боевые задания до середины января, это в частности касается эсминцев. И только в середине декабря, пока в заливе лёд ещё тонкий, крейсера и броненосцы направились на судостроительные заводы Петрограда и Ревеля на ремонт и модернизацию. Кое-какие корабли ремонтировались в Кронштадте, другие в Гельсингфорсе. Также до меня дошли известия, что нашим спасательным службам удалось поднять из воды немецкий легкий крейсер «Грауденц», и снять с мели флагманский линкор адмирала Шмидта «Вестфален». Вначале оба этих корабля оттащили в Ригу, где откачали воду и временно заделали дыры. А на дворе уже наступила поздняя осень. В Рижском заливе начался образовываться лёд, а Финский местами уже покрылся ледовыми полями, вот в таких условиях оба корабля через Моонзунд отбуксировали в Петроград на ремонт и перевооружение. «Полтаву» на понтонах протащили через Ирбенский пролив, далее через Балтику под охраной всего флота — и теперь этот обрубок пока находится в Гельсингфорсе. Дальше провести просто времени не хватило, хотя в этом году зима наступила поздно, но Финский залив начал покрываться льдом. Дальнейшая буксировка намечена на весну, после схода льда.
К концу года нашим войскам удалось отодвинуть немецкие войска от берега Рижского залива на семьдесят-сто верст и стабилизировать линию фронта, то есть закапаться с головой в землю и опоясаться колючей проволокой. Виндаву правда взять не удалось, но сумели закрепиться в каких-то десяти верстах по реке Вента, а на побережье дошли до озера Бушниеку, а это всего в шести верстах от города. После того как наша десантная операция увенчалась успехом и фронт отодвинулся от побережья, положение на острове Эзель улучшилось. После этого наше командование начало снимать воинские части с островов Моонзундского архипелага. С острова на материк был переброшен 1-й полк морской бригады, который ушел к Виндаве, заняв оборону южнее озера Бушниеку. Хотя 2-й и 3-й полки еще не были полностью укомплектованы, но опасаться, что противник предпримет нападение на острова, были ничтожны. Но начальник Моонзундской позиции контр-адмирал Белоголовый, видимо, находясь под впечатлением летних атак германского флота, считал, что немцы смогут по льду перейти с материка, прямо на полуостров Сворбе, так как Рижский залив замерз. Белоголовый просил адмирала Герасимова направить в Ирбенский пролив ледоколы, но опасения начальника Моонзундской позиции были напрасны. Путь от крайней точки на побережье где сейчас находится противник, до Сворбе, более шестидесяти верст. А такой путь по льду пролива могут совершить только русские солдаты, но, ни как не германские. Да им сейчас и не до захвата островов, когда наши солдаты вот-вот захватят Виндаву. На мысе Церель полным ходом шли строительные работы по установке двенадцатидюймовой береговой батареи. Пока решили устанавливать орудия на одиночных станках, а после войны перейти на башенное размещение орудий.