Планы планами, но на следующий день мне пришлось остаться в квартире, что я снимал. С утра мне нездоровилось, что-то раны начали ныть. Качалов забеспокоился, начал мне читать мораль на тему что, дескать, я не берегу себя. Извожу себя хождениями и поездками по разным заводам и фабрикам, когда надо лежать в постели чтобы раны быстрее зажили. Всё порывался пойти и вызвать дохтора, на что получил категорический приказ — Прохор, хорош ногами сучить. Сядь на стул и прижми свой хвост.
После этой реплики Прохор с минуте стоял с открытым ртом, соображая, что же я имел в виду.
— Сейчас отлежусь и после обеда направимся на Путиловский. Понятно.
— Да — буркнул Прохор.
К обеду боль понемногу стала отступать и я уже начал собираться, но тут испортилась погода, пошел моросящий дождь, который лил почти до утра. Теперь я понял отчего это у меня так заныли раны.
— Прохор если нам сегодня суждено целый день провести дома, сходи в лавку и прикупи подхарчится.
— А чё брать-то, Ваш превосходительство?
— Прохор, не мне тебя учить, что брать. В первый раз что ли. Вот тебе две четвертные и вперёд.
И пока я дожидался возвращения Прохора, у меня состоялась интересная встреча с одним подполковником. Мы столкнулись — образно говоря — в общем коридоре, где располагались наши квартиры.
Подполковник Трифонов Николай Геннадьевич — представился он. Я тут по соседству с вами квартирую.
Подполковнику на вид было 40–43, не менее 1.85 росту. Такие должны в гвардии служить, а не в простом пехотном полку. На лице шрам, который начинался в сантиметре от мочки ухо и заканчивался около рта. И чтобы скрыть его он начал отращивать бороду.
— Конт-адмирал Бахирев Михаил Коронатович — временно в отставке по ранению.
— Я всё о вас знаю Ваше превосходительство.
— Так уж все и знаете?
— О вас много писали. Про ваши победы на море.
И он вкратце пересказал одну статейку, где расписывали мои подвиги. И как у нас всегда бывает, сильно приукрасив. Но народу нужны герои. Так что для этого дела я сильно не злился на этих писак. Всё верно, почерпнув из газет и салонных слухов, он кое-что прознал про меня. Что именно под моим командованием отряд кораблей нашего флота изгнал остатки германского флота из Рижского залива. Именно там я был тяжело ранен. И что я сейчас нахожусь в отпуске по ранению, он тоже знал.
— Тогда понятно, откуда у вас такая осведомленность. Но много в этой газетёнке обо мне приврали, но примерно так оно и было.
Подполковник пригласил меня к себе, как говориться для закрепления знакомства.
Сейчас должен с минуту на минуту возвертаться мой вестовой, посланный в лавку господина Гуринова.
— Да никуда ваш вестовой не денется.
— Ну, хорошо я только чиркну ему пару слов.
После всего этого я направился со своим новым знакомым в его квартиру, где он познакомил меня со своей супругой, милой молодой женщиной лет так двадцати восьми и своим шестилетним сыном. Его жена быстро организовала стол за который мы все сели. Для начала пропустили по рюмочке, за знакомство, потом ещё несколько, за милых дам, за победу русского оружия.
— Я смотрю, что вы также не отсиживались в тылу.
— А, вы об этом — касаясь своего шрама, проговорил подполковник. Было дело. Это меня в июне под Барановичами.
Тут его жена оставила нас, её не хотелось слушать о том, что происходило там на фронте, где чуть не погиб её муж и отец их сына.
А он рассказал начал мне рассказывать, какие жаркие бои происходили летом в Белоруссии. Вот в одном из этих боёв он и получил эту отметину, что сейчас красовалась на его лице, это от немецкого тесака. Ещё получил и пулю в бок. Но свой отпуск он уже отгулял. Месяц назад, получив предписание прибыть в Петроград, по прибытию возглавил пехотный полк, где семьдесят процентов личного состава были бывшие фронтовики, которые знают как пахнет «смерть». По плану их должны были через месяц перебросить на юго-западный фронт. Тогда, когда он принял полк, ещё подумал что два месяца в столице это срок не малый. Тогда-то он и вызвал жену с сыном из Владимира, сюда в Петроград, чтобы побыть немного с семьёй. Но сегодня получил приказ, срочно готовится к переброске на северный фронт. Как стало ему известно, не только его полк сегодня подняли.