Немцы оказались в довольно сложной ситуации. С одной стороны, они были лучше вооружены, с другой – у британцев под рукой имелось куда больше кораблей. В результате орудий для борьбы с ними всеми явно не хватало. После короткого раздумья командир «Лютцова», капитан второго ранга Фриц Краус, выбрал в качестве основной цели легкий крейсер противника. Решение такое казалось нелогичным только на первый взгляд. Краус хорошо помнил, что случилось со «Шпее». Тот, ведя бой против численно превосходящего противника, выбрал в качестве мишени наиболее мощный корабль, однако тот, обладая хорошей защитой, смог продержаться достаточно для того, чтобы легкие крейсера, которые в это время никто не обстреливал, искалечили германский рейдер. Ошибку эту Краус, желающий остаться командиром «Лютцова», а не просто исполняющим обязанности, как сейчас, не намерен был повторять. Поэтому он намеревался как можно быстрее выбить одного противника, чтобы после этого, не отвлекаясь на ерунду, вплотную заняться вторым.
Следующие полчаса были заполнены с каждой минутой все более ожесточающейся артиллерийской дуэлью. «Лютцов» получил шесть попаданий снарядами калибром от шести до восьми дюймов. В результате возник серьезный пожар, который никак не могли погасить – огонь то притихал, то вновь разгорался, и чадный дым серьезно мешал артиллеристам кормовой башни. Вышел из строя до безобразия хрупкий радар. Кормовую башню заклинило, но немецкие моряки смогли быстро выколотить мешающий вращению здоровенный, с ладонь величиной, осколок британского снаряда, и работоспособность орудий была восстановлена. Словом, бой давался совсем не так легко, как хотелось бы. Тем не менее, и артиллеристы «карманного линкора» не остались в долгу.
Стреляли они не хуже британцев, просто стволов в их распоряжении имелось несколько меньше. Зато калибр был солиднее, разброс не таким серьезным, а сам «Лютцов» оказался более устойчивой артиллерийской платформой. Не то чтобы при нынешних несерьезных трех баллах данное обстоятельство заметно влияло, но все же, все же… Как бы то ни было, три снаряда главного калибра и один пятнадцатисантиметрового они в британца всадили.
Расчет Крауса оказался верен. Уже после третьего попадания над вражеским кораблем вспыхнуло ослепительно яркое пламя. Что уж там взорвалось, так и осталось тайной, но британцы явно решили, что с них хватит, и, развернувшись, бросились наутек. Последний снаряд артиллеристы «Лютцова» всадили уже вдогон, после чего переключились на более опасного противника. И артиллеристам тяжелого крейсера сразу пришлось почувствовать на себе, что значит вести бой с противником, на голову превосходящим тебя.
Буквально за десять минут британец получил три попадания, сумев ответить всего одним. Не потому, что его артиллеристы были плохи, а из-за первого же немецкого снаряда, очень удачно заклинившего рули. Произошло это как раз в момент поворота, и в результате крейсер понесло по кругу. Прежде чем британцы успели хоть что-то сделать, их корабль оказался повернут к немцам носом, что выключило из игры кормовые башни. В одну из носовых тут же прилетел еще снаряд, выведя ее из строя, и некоторое время крейсер имел всего два восьмидюймовых орудия против шести куда более мощных немецких. Ну и третье, решающее, попадание пришлось в борт, ниже ватерлинии. Повреждение не то чтобы смертельное, но весьма опасное. Особенно с учетом предыдущих и того факта, что дистанция между кораблями сокращалась и «Лютцов», накатываясь паровым катком, скоро мог начать вести огонь фактически прямой наводкой.
Какие уж чудеса изобретательности и героизма проявили британские моряки, сказать трудно, но в тот критический момент они сумели частично восстановить управление. Руль выставили в нейтральное положение, корабль развернули с помощью машин и еще некоторое время перестреливались, сумев добиться трех попаданий и получив два в ответ. По сравнению с предыдущими ущерб от них оказался сравнительно невелик. Но, когда «Принц Ойген», прекратив перестрелку с эсминцами, развернулся наперехват, командир британского крейсера решил, что с него хватит. Одно дело вести перестрелку один на один, и совсем другое, когда тебя зажимают сразу два сильнейших противника. В безнадежный бой лезть не хотелось. Над трубами взвилось облако дыма, и корабль начал отходить. Хотя корабль имел сильный дифферент на нос, но все же сумел развить двадцать восемь узлов. Его не преследовали.