Акулы пера на приеме у фюрера к новенькой в своих рядах относились спокойно-безразлично. Ну подумаешь, еще одна мелкая звездочка… Так продолжалось ровно до тех пор, пока журналисты задавали дежурные вопросы и получали на них дежурные ответы, а вот после этого они все дружно начали смотреть на Хелен, как на врага народа. Почему? Да потому, что она в течение пятнадцати минут находилась в одном кабинете с Гитлером, да и не только с ним, и получала такой материал, за обладание которым любой из ее коллег готов был сожрать собственные ботинки, да еще и не вынимая из них носков трехнедельной выдержки. Увы, увы, теперь им оставалось лишь злобно скрипеть зубами да поминать нехорошими словами и саму Хелен, и ее хахаля, устроившего ей такую протекцию. И прекрасно понимать, что сделать они ничего не смогут, даже в своей газете облаять, ибо есть официальное распоряжение, в каком ключе надо подавать материалы про знаменитого адмирала Лютьенса. И что даже на самой девушке зло не сорвешь, ибо – чревато. Вот оно, преимущество диктатуры, это вам не Америка, здесь за слова, если что, отвечать придется.
Впрочем, интервью скоро кончилось, после чего Хелен деликатно выпроводили. Были темы, что называется, не для широкой общественности, и Колесников поймал себя на мысли, что в этот раз его вызвали на совещание, будто такое приглашение было само-собой разумеющимся. Похоже, ему удалось наконец зацепиться в верхушке Третьего рейха. Правда, неясно пока, в каком качестве, но это уже детали. События явно выходили на финишную прямую, и диспозиция его устраивала.
Первым докладывался новый глава Абвера, пришедший на смену покойному Канарису. Сухой, похожий на потрепанного жизнью грифа, невысокий человечек. Абсолютно неприметная личность, и столь же малозначащая. Да, профессиональный разведчик, но и только. Фактически он подчинялся Гиммлеру, тот раскладов даже не скрывал. Впрочем, в чем-то это давало и плюсы, еще одной фигуры, которая может иметь свои цели, никто сейчас не желал.
Согласно докладу, дела у британцев обстояли не то чтобы очень. Это, впрочем, и так было ясно, однако сейчас появились наконец конкретные детали. Германская авиация действовала грамотно, методично перемалывая оборону противника. В настоящее время практически перестала существовать сеть радарных станций на восточном побережье, и в результате эффективность работы британской истребительной авиации резко снизилась. Теперь они уже не могли заранее узнавать о появлении немецких самолетов, и все чаще их жгли еще на земле, да и удары по авиастроительным заводам становились более эффективными. Сопротивление слабело, а с ним вместе уменьшались и потери немецкой авиации.
На море тоже все складывалось хорошо. После лихих рейдов и средиземноморских успехов, британский флот лишился наиболее ценных кораблей. Сейчас у них оставалось старье времен прошлой войны – четыре линкора типа «Королева Елизавета» и два типа «Ройял Соверен». Вооружены они, конечно, были серьезно, но на этом их достоинства кончались. Характеристики этих линкоров – скорость, защита, автономность – современным условиям уже не соответствовали. Два линкора типа «Нельсон», конечно, были помощнее, но их изначально невысокая, всего двадцать три узла, скорость и предельная изношенность механизмов серьезно ограничивали возможности кораблей. Восемь старых линкоров, два из которых, вдобавок, оказались намертво блокированы в Средиземном море, даже при поддержке все еще довольно многочисленных крейсеров и эсминцев, не та сила, что гарантирует неприкосновенность островов. Оставались, правда, еще три корабля типа «Кинг Георг V», но все они, хоть и спущенные на воду, еще не были введены в строй. Быстро довести их до ума и подготовить экипажи у британцев никак не получалось, а посылать в бой недостроенный корабль чревато. Об этом свидетельствовали и опыт «Жан Бара», и неудача «Принца Уэлльского».