Он вышел из рубки, втянул ноздрями все еще пахнущий дымом воздух. Пожары уже практически потушили, но все равно то в одном, то в другом месте вдруг начинало разгораться, и все шло к тому, что окончательно справиться с раздуваемым холодным северным ветром огнем удастся еще не скоро. Корабль выглядел жутко, да и самому Колесникову досталось. В ушах звенело – близкий разрыв снаряда контузил, хоть и не сильно, практически всех, кто находился в рубке. Но все это были мелочи, вряд ли заслуживающие сейчас внимания. Главное – они победили.
Адмирал поднял глаза. Ага, как же. Черный флаг не только не сгорел, но и не слишком закоптился. Что же, значит – судьба. Колесников усмехнулся. Теперь придется войти в историю как знаменитому корсару. Только его это сейчас почему-то совсем не беспокоило.
Сражение за Британию длилось еще почти два месяца. Вначале это были полноценные боевые действия, затем редкие перестрелки с разрозненными отрядами. Кого только в них не было – и солдаты из разбитых частей, и местные жители, и американские «добровольцы», которых, случись им попадать в плен, расстреливали сразу же. Держалось несколько анклавов – Лондон, Манчестер, Глазго и несколько городов поменьше. Не потому, что их нельзя было взять – просто Роммель предпочел блокировать узлы сопротивления, а не терять темп и силы при их взятии. Все равно помощи им ожидать было неоткуда.
Надо признать, британцы сражались яростно. Наверное, потому, что им некуда было отступать. В первый момент, когда десант еще только высаживался и не успел толком закрепиться, им едва не удалось переломить ход сражения. Еще немного – и десант сбросили бы в море. Однако французские части, которые должны были заткнуть дыру, образовавшуюся, когда часть войск отправили под Эдинбург, бороться с монтрозским десантом, просто бросили фронт. Здесь все же сыграла роль пропаганда – контора Геббельса старательно вещала на всех волнах и смогла донести, что среди идущих сейчас на Британию приступом войск полно французов, что их, в общем-то, не притесняют и даже сохранили им государственность, пускай и в урезанном виде. Словом, особой стойкостью французские части не отличались и дрогнули, едва на них чуть посильнее надавили.
Кстати, из Монтроза немцев так и не выбили. Через три дня после сражения к ним, сопровождаемые эсминцами, прорвались несколько транспортов из тех, что были оставлены в самом начале похода. Удача улыбается смелым, эскадре Колесникова были доставлены снаряды, топливо и почти двадцать тысяч солдат, которые так и не дали британцам снять войска из-под Эдинбурга, чтобы поддержать избиваемые части на восточном побережье. Ну а потом стало слишком поздно.
И все равно, британцы сражались. Они вообще были хорошими солдатами. Взошла – и рухнула звезда генерала Монтгомери, который сумел во встречном бою с небольшими силами опрокинуть немецкий авангард. А потом немецкие бомбардировщики перемешали его пытающиеся развить локальный успех войска с землей, и тело генерала опознали только по обрывку мундира с погоном. И постепенно, шаг за шагом, остатки британских войск оттеснили в труднодоступные районы и намертво блокировали. Оставалось только ждать, и через не такое уж и большое время британцы начали сдаваться.
Колесников, наблюдающий за процессом, лишь морщился. Русские в Ленинграде, в ту историю, сопротивлялись до конца и в куда худших условиях смогли отстоять город. Здесь же менталитет оказался совсем иным, и как только ситуация начала казаться безнадежной, все посыпалось. Оставалось только пожать плечами и принимать капитуляцию за капитуляцией.
А тем временем вокруг начинали крутиться интересные дела. Страны Британского содружества, до того исправно посылавшие в метрополию войска даже через завесу подводных лодок, решили, видимо, что пора задуматься о собственной шкуре и, убедившись, что морские коммуникации блокированы наглухо, одна за другой начали объявлять о выходе из ставшего вдруг невыгодным образования. Причем выходили так резко, что английские корабли, находящиеся в их портах, порой не успевали уйти и интернировались. Одновременно «вдруг» воспылала чувством союзнического долга Япония – и тут же начала оттяпывать от умирающей Британской империи колонию за колонией. И, видимо, на фоне этих успехов потеряв чувство реальности, устроила очередную провокацию на границе СССР. За что тут же и получила – уже в который раз.