В общем, «Вэлиент» прорвался, а следом за ним ушел в море и практически не обстреливавшийся «Худ». Откровенно говоря, эти линкоры еще могли бы попытаться переломить ход боя, но британцы предпочли ретироваться. Возможно, они так и не смогли определить точные силы тех, кто так нагло атаковал их флот, а может быть, их впечатлила атака эсминцев, под шумок приблизившихся к порту и начавших разряжать по нему свои торпедные аппараты. Точно сказать сложно, однако оба корабля, а также сумевшие вырваться следом за ними из огненного кольца четыре эскадренных миноносца и два легких крейсера бежали. Александрийское сражение было выиграно.
Для французских кораблей бой тоже дался нелегко. «Дюнкерк» оказался практически небоеспособен – но он хотя бы не собирался тонуть. А вот «Страсбург», потерявший одну из башен, еле держался на воде, и спасти его удалось, только войдя в гавань и приткнув корабль к берегу. «Ришелье» принял две тысячи тонн воды и сильно осел носом, но сохранил ход и артиллерию. Из четырех тяжелых крейсеров, участвовавших в обстреле, уцелело два. Третий затонул, получив с дюжину снарядов и перевернувшись так быстро, что спасти удалось не более двух десятков моряков, находившихся на верхней палубе. Четвертый приткнулся к берегу, где через какое-то время и взорвался – команда до последнего боролась с огнем, и почему не были затоплены погреба, так и осталось тайной.
Однако дело еще не закончилось. Колесников, считавший наиболее эффективными комплексные решения, уходя из Тулона посадил на эсминцы и легкие крейсера всех, кого смог собрать под свою руку Жансуль. Вышло около трех тысяч человек. Немного – но этого хватило. Пока тяжелые корабли с треском играли в большие игры, пехота сделала свое дело куда незаметнее, однако не менее эффективно. Высаженные прямо на мелководье (хорошо помнивший про русские десанты из той истории, Колесников в ответ на робкое сопротивление французских офицеров цинично заявил «не сахарные, не растаете») и весьма разозленные этим обстоятельством пехотинцы смогли захватить береговые батареи, после чего атаковали собственно город.
В иных обстоятельствах, особенно учитывая откровенную слабость нынешних французских солдат, имеющихся сил было бы категорически недостаточно. Но когда город бомбардируют корабли, а британцы, вытряхнутые из коек, все еще не могут организовать сопротивление, даже этой пародии на десант хватило. К тому же в качестве той самой последней соломинки для британского верблюда, как только закончился артиллерийский бой, Колесников приказал высаживать на помощь десанту всех моряков, без которых можно обойтись. Эсминцам же передали приказ высаживать абордажные группы на обездвиженные корабли англичан. Возможно, помогло именно это. А может, французов простимулировали слова Колесникова «три дня на разграбление», кто знает. Главное, результат, а он выглядел впечатляющим. Александрия была взята, остатки британских войск выбиты в пустыню и остались без техники и практически без оружия и боеприпасов. Город и порт перешли в руки победителей.
Список трофеев впечатлял. Одних только кораблей было захвачено двенадцать – авианосец, два линкора, крейсер, эсминец, две подводные лодки и целых пять тральщиков. Все тяжелые корабли, разумеется, достались победителям в изрядно побитом состоянии. Но сейчас в бухте оказалось много затопленных кораблей, которые вполне могли послужить источником запчастей, так что Колесников не унывал. Как минимум, подлатать трофеи, чтобы иметь возможность дотащить их до нормально функционирующих доков, фантастикой не выглядело. К тому же у него имелся еще один туз в рукаве, который, правда, требовалось ухитриться достать.
Кроме британских трофеев, французы смогли отбить и собственные, ранее захваченные англичанами корабли. «Жан Бар», невезучий корабль, во время боя опять получил свою долю плюх, и сейчас возможность вывести его из гавани обсуждали французские офицеры. Хорошо обсуждали, с французским темпераментом, размахивая руками и ругаясь так, что мачты тряслись. А вот «Лоррэн» и его собратья по интернированию практически не пострадали, что внушало осторожный оптимизм. Восстановить их боеспособность можно было в кратчайшие сроки, и это радовало, поскольку хоть чем-то прикрыть Александрию с моря нужно было кровь из носу. Словом победа – это здорово, но мороки она сулила еще больше. Хорошо еще, имелось на кого теперь это все спихнуть.