Их не преследовали. Еще недавно это казалось бы нонсенсом, но Колесников сумел-таки вбить в головы лихих и обожающих награды летчиков-истребителей нехитрую истину: ваша задача охранять корабли. Любой ценой. Потому что здесь не земля, и если погибнут корабли, вам некуда будет возвращаться, а купаться в зимнем море – удовольствие ниже среднего. И сейчас действия немцев, подчиненные одной-единственной задаче, оказались вполне эффективными.
Прорвавшиеся бомбардировщики встретил ураганный огонь зениток. Стреляло все, что могло вести огонь. Два крейсера, заняв позиции справа и слева от авианосца, прикрывали его огнем, линейные корабли вносили свою лепту, благо Колесников в свое время добился, чтобы зенитки на них впихнули где только можно.
Закономерно, что против выстроившейся на их пути стены огня британские летчики оказались бессильны. Проведенная малыми силами атака изначально была обречена, и еще два самолета рухнули в океан. Остальные, жестоко иссеченные осколками, вынуждены были отвернуть. Первый раунд остался за немцами.
Однако пока в небе кипели страсти, к месту боя подтягивались новые действующие лица. Низенько-низенько, так, что, казалось, еще немного, и они начнут задевать крыльями гребни волн, к немецкой эскадре приближались две дюжины торпедоносцев. Старенькие бипланы, благодаря малой высоте невидимые для радаров, «суордфиши» представляли не меньшую опасность, чем пикировщики. Каждый из них тащил под брюхом весомый аргумент в споре с любым, даже самым мощным кораблем – торпеду, а в том, что британским летчикам достанет храбрости протащить ее через любой, даже самый плотный зенитный огонь, можно было не сомневаться. Если бы они синхронизировали свою атаку с пикировщиками, то на германской эскадре можно было бы ставить жирный крест. Однако и сейчас торпедоносцы оставались способны натворить дел, и первыми встречать их вновь приходилось «мессершмиттам».
К тому времени у немцев осталось в небе всего пять истребителей. Из двенадцати, находящихся на «Цеппелине», два потеряли в бою, два, изначально находившихся в патруле, вернулись, выработав топливо, а еще один был вынужден сесть – поврежденный британской пулей мотор начал терять мощность, и летчик предпочел не рисковать. Решение, кстати, абсолютно верное… А вот два истребителя так и не взлетели – не успели, и Колесников, внешне спокойный, как айсберг, в душе матом крыл немецких конструкторов, построивших вместо нормального авианосца этакую непонятную жестянку. И теперь пяти «мессершмиттам» предстояло схватиться с пятикратно превосходящим их численностью противником. А «суордфиш», при всех своих недостатках, машина живучая…
Истребители постарались, завалив аж шестерых, но большего они сделать не смогли – просто не успели. Теперь немецким кораблям приходилось рассчитывать только на свои зенитки, и пространство вновь пересекли огненные трассы. Стреляло все, что только могло, и даже главный калибр крейсеров пару раз глухо рявкнул в надежде, что встающие на пути атакующих на малой высоте самолетов фонтаны воды заставят их сбиться с курса. Не заставили, и пробивающиеся сквозь огонь, несмотря на потери, британские истребители один за другим отправляли к цели хищные, заполненные спящей до поры смертью тела торпед.
Спустя пять минут все было кончено. Восемь уцелевших торпедоносцев ушли прочь, остальные превратились в груду обломков. Сейчас немцы спешно вылавливали из воды своих и чужих летчиков – потом разберутся, кто есть кто. Да им и без того хватало забот – не все британские торпеды прошли мимо цели и дел натворить все же успели.
В цель британцы попали аж четыре раза. Правда, одна из торпед, то ли поврежденная во время боя, то ли изначально неисправная, не взорвалась. Сразу две торпеды в борт получил «Бисмарк». Огромные размеры и мощь корабля имели обратную сторону – совершенно убогую маневренность. К счастью, противоторпедная защита и мощный броневой пояс линкора оказались на высоте. Небольшой, всего в четыре градуса крен удалось легко выправить, и в принципе, корабль мог продолжать поход. Еще одна торпеда нанесла повреждения «Лютцову», тоже не слишком опасные. Тем не менее, все это значило, что из Атлантики следовало как можно быстрее выбираться. Но уйти просто так, даже не попытавшись выполнить задачу… В общем, Колесников решил рискнуть.