На пятый день открылась у него лихорадка, которая уже не переставала, усиливаясь, день ото дня. 28-го апреля случился с ним припадок, продолжавшийся до полудня другого дня и когда начал утихать, то и силы больного ослабевали и показались признаки смерти. Этот великий человек, привычный всегда приготовляться к смерти, в особенности, когда шел в сражение, а теперь без боязни предвидел приближение смерти. Он беспрестанно молил Бога о помиловании его души. 29-го апреля после полудня язык его начал ослабевать и он попросил пастора прочитать ему отходные молитвы. К вечеру он совершенно лишился языка, оставаясь несколько часов в томлении, и испустил дух между девяти и десяти часов вечера в присутствии многих офицеров, почитавших должностью не отлучаться от него целые дни и ночи. Так скончался величайший флотоводец, о котором повествует история».
При кончине главнокомандующего присутствовали его старинный друг пастор Вестовиуса, младшие флагмана вице-адмирал Гаан, контр-адмирал Миделлант и капитан «Конкордии» Колленбург.
Было тогда Михаилу де Рюйтеру шестьдесят девять лет один месяц и пять дней. Тело флотоводца по решению капитанов было забальзамировано и подготовлено для переправки в Голландию.
Жители Сиракуз хотели, было, в знак признательности заслуг покойного похоронить сердце Рюйтера в главном городском соборе, но этому внезапно воспротивился папа Римский, заявивший, что не потерпит в лоне своей церкви внутренностей закоренелого протестанта! Тогда городские власти хотели захоронить сердце в городской ратуше, но этому воспротивились уже офицеры Рюйтера.
– Отец наш желал быть рядом со своим старым соратником, пусть же его желание исполнится! – объяснили они причину своего отказа от погребения в ратуши сиракузцам.
Что касается Дюкена, то по случаю победы над самим Рюйтером он был принят в Версале. Во время приема Людовик прозрачно намекнул флотовдцу, что принадлежность Дюкена к протестантам мешает тому стать вице-адмиралом и маршалом Франции.
– Ваше величество! – не без иронии заметил Дюкен. – Хотя я и протестант, но заслуги мои переел Францией поистине католические.
Когда в 1685 году Людовик ХIV решил изгнать из Франции сех протестантов, то Дюкену единстенному было сделано исключение. Но тоска по родным, вынужденным покинуть Ролину, скоро свела флотоводца в могилу.
Глава третья
Эпитафия герою
В первых числах мая в присутствии всех голландских и испанских офицеров и при большом стечении народа сердце адмирала было торжественно захоронено на небольшом кладбище на берегу моря, рядом с еще одной свежей могилой соратника Рюйтера капитана Ноарота.
Забальзамированное тело Рюйтера было положено в свинцовый гроб, и перенесено на «Конкордию». На ней поднял свой флаг контр-адмирал Филипп ван Альмонд. Сердце Рюйтера было помещено в серебряную вазу, которую, в свою очередь, заколотили в ящик. Капитану Каллембургу на легком фрегате было велено с всею поспешностью доставить сердце в Голландию. На переходе морем, Каллембург был окружен французскими кораблями и захвачен. Вскоре голландский капитан предстал перед Дюкеном. Французский адмирал собирался учинить допрос пленнику. Однако, узнав, что и куда везет на своем борту Каллембург, Дюкен немедленно вернул ему шпагу. Прибыв шлюпкой на голландский фрегат, Дюкен вместе со своими капитанами зашел траурную каюту. Там он долго смотрел на вазу, А затем, показывая на нее, сказал своим подчиненным:
– Вот останки великого человека! Он нашел смерть среди опасностей, сколько раз им переборенных!
Затем, повернувшись к стоявшему поодаль Каллембургу, добавил: