– Как поступать при встрече с англичанами?
– Салютовать по принятому обыкновению, но не дозволять осматривать себя кому бы то ни было! – ответили ему, поморщив лбы, столичные политики.
Вопрос вице-адмирала вовсе не был праздным. Англичане, несмотря на недавно заключенный мир, по-прежнему, оспаривали себе право останавливать и осматривать любое встречное судно. Естественно, что это постоянно наталкивалось на сопротивление всех европейских держав и особенно голландцев, которые по результатам войны и заключенного мира, вполне могли оспаривать у своего островного соседа титул первой морской державы.
– У меня хватит пороха, чтобы призвать любого к уважению нашего флага! – подвел итог разговору вице-адмирал и поспешил откланяться. Его снова ждала качающаяся палуба.
По пути в Средиземное море Рюйтер успешно отконвоировал и попутный купеческий конвой. Видя его флаги, встречные английские корабли, во избежание инцидента, предпочитали предусмотрительно отворачивать в сторону. Пополнив запасы в Кадисе, и оставив там купцов, Рюйтер начал предписанное ему крейсирование. Вскоре купцы известили вице-адмирала, что три задержанных голландских торговых судна вместе с товарами задержаны в африканском порту Сале, а их команды подвергаются унижению и жестокому обращению. Причина столь плохого отношения именно к голландцам состояла в том, что контр-адмирал Корнелий Тромп, сын знаменитого покойного флотоводца, захватил в водах Мармоны немало местных судов, чем сильно озлобил правителя Сале Саита против своей страны. Задержание голландских купцов и было мщением против недавних действий младшего Тромпа.
Рюйтер долго не раздумывал.
– Мы для того и находимся здесь, чтобы блюсти интересы своей страны и защищать права ее граждан! – сказал он своим капитанам и велел готовиться к плаванию к Сале.
10 октября 1654 года он был уже подле этого африканского порта. Почти сразу к борту флагманского корабля подошла шлюпка. С нее на борт перебрался пожилой мужчина в европейском платье.
– Я желаю видеть вашего вице-адмирала! – заявил он.
– А кто ты будешь сам? – вопросили прибывшего не слишком вежливо.
– Я Давид де Вриес, консул соединенных провинций в здешних землях!
Рюйтер встретил консула тоже без распростертых объятий:
– Почему я узнаю о творимых здесь безобразиях не от вас, а от случайных купцов? Каковы ваши функции здесь вообще?
– Я, прежде всего, стараюсь сейчас смягчить гнев правителя Сале Саита, котрым он обуян из-за вашего прихода! – ответил де Вриес с нескрываемой обидой.
– Хорошо! – сказал Рюйтер, немного подумав. – Я тотчас напишу письмо Саиту, а вы потрудитесь его передать ему лично в руки.
Сев за письменный стол, он тут же размашисто начертал гусиным пером письмо. В нем вежливо, но настойчиво потребовал правителя прекратить утеснения своих соотечественников, не забыв при этом извинится за опрометчивые действия Тромпа, признав их неправильными и пообещав известить об их последствиях свое правительство.
Когда де Вриес привез Саиту письмо. Тот остался им вполне доволен.
– Кто же командует вашей эскадрой? – поинтересовался он уже в конце аудиенции.
– Вице-адмирал Рюйтер! – был лаконичный ответ.
– О, я прекрасно знаю Михаила Рюйтера! – восхищенно закивал головой Саит-бей. – Он неоднократно ранее бывал в Сале и оставил о себе самую прекрасную память, как о честном и справедливом человеке!
По приказу Саит-бея с городской крепости немедленно в честь Рюйтера была произведена салютация. На борт флагманского корабля были отправлены четыре быка и три десятка баранов. Инцидент был практически исчерпан, но сильный шторм заставил вице-адмирала отойти от берега и отправиться обратно в Кадис. По пути он остановил судно из Сале и передал с ее хозяином благодарность Саит-бею за преподнесенные подарки.
Тем временем в Кадисе собрался караван купеческих судов, готовящихся к переходу в Голландию. Возглавив караван, Рюйтер повел его к родным берегам. На пути наткнулись на французское судно. Француз возвращался из Канады домой, попал в долговременный шторм и лишился такелажа. К концу подошла вода и продукты.