Узнав же о визитах де Месле, Ван Гент велел разослать всем членам правительства текст особой присяги, на которой каждый должен был поклясться, то не допустит никаких послаблений относительно Франции из-за своей частной пользы.
Вид на гавань на восходе солнца, 1638, Gellee, Claude
Париж, тем временем, тоже был встревожен поворотом событий. Во Франции хватало своих внутренних проблем, кроме того, полным ходом шла длительная и достаточно изнурительная война с Испанией, а потому особого желания воевать еще и с Голландией из-за каких-то двух судов, пусть даже самых хороших, ни у кого не было. Торговля с голландцами давала гораздо больше прибыли, чем возможная война с ними, тем более, что морская мощь нового возможного противника выглядела более чем внушительной. И король-солнце, повздыхав, пошел на попятную:
– Обещайте штатам удовлетворить их подданных за все убытки, понесенные им от наших корсаров! – велел он.
– А как быть с нашими захваченными судами? – спросили его.
– Да забудьте о них! – досадливо махнул рукой король. – Эти ваши суда уже у меня в печенках!
Узнав о шаге, сделанном Людовиком, Генеральные штаты, в свою очередь, заверили Париж, что возвратят все деньги вырученные Рюйтером за проданные им французские фрегаты. Инциндент был исчерпан, и все вздохнули спокойно.
В продолжение всей этой долгой и напряженной политической борьбы, вызванной его действиями, сам Рюйтер, по-прежнему, продолжал исполнять данные ему предписания и неустанно крейсировал в западном Средиземноморье. Надо отдать должное Ван Генту. В самый напряженный момент переговоров он не только не наказал вице-адмирала за пленение французских судов, но, наоборот, поддерживая его, прислал ему за предприимчивость и инициативу золотую нашейную цепь. Саму же эскадру не теряя времени, подкрепили еще шестью новыми кораблями.
Пока кипели страсти вокруг французских фрегатов, Рюйтер занялся, было, уже варварийскими пиратами. Первым делом он привел свою эскадру в Сале и возобновил мирный трактат между городом и соей республикой. Однако известия о скандале с французами нашли его и там. Узнав о захвате французами голландских товаров, вице-адмирал немедленно отправил письмо в Амстердам, прося разрешения нападать повсеместно на французов. Амстердам просил его повременить до окончания переговоров. Однако почти одновременно он получил известие, что захватив в Марселе четыре голландских судна, укомплектовали их своими командами, посадили десант и готовятся к переходу в Италию, где в то время герцог Моденский дрался с испанцами.
Рюйтер занервничал:
– Переговоры переговорами, но столь вопиющую наглость я просто обязан пресечь!
Того же мнения были и все его капитаны. Известясь, что французская эскадра, в состав которой вошли и все четыре захваченных голландских судна, прибыла в итальянский порт Виа-Режиа, Рюйтер, не раздумывая, покинул гостеприимный Сале и поспешил туда же.
Узнав о действиях голландского вице-адмирала, французы испугались не на шутку. Немедленно снявшись с якорей, они поспешили в принадлежавший Генуэзской республики хорошо защищенный порт Специя. Рюйтера сразу же известили о намерениях французов. Началась отчаянная гонка. Голландцы спешили, во что бы то ни стало, догнать беглецов раньше, чем они укроются под защитой мощных береговых фортов. Для этого они шли не только под парусами, но и на веслах, желая свалиться с противником на абордаж. Сам вице-адмирал, горя нетерпением, вырвался столь далеко вперед от остальных, что опережал их более чем на целую милю.
Такая оплошность, имей он дело с англичанами, могла ему дорого стоить, но с французами это не имело особого значения, ибо их командующий адмирал Фрианбот драться вовсе не собирался, а помышлял лишь о бегстве. В конце концов, старания Рюйтера и его моряков были вознаграждены и они настигли одно из бывших голландских судов. То был «Ланьо Блан», который сдался без всякого сопротивления. Остальные успели все же добраться до Специи раньше голландцев. Но Рюйтер останавливаться на достигнутом вовсе не собирался.
– Любое дело должно быть доделано до конца! – объявил он и ввел свою эскадру прямо в городскую гавань, встав на пистолетной дистанции от фортов и французских кораблей. – Если генуэзцы хотят бомбардировки за укрытие разбойников, то они ее получат! Впрочем, для начала спросим у них разрешение на захват нежданных постояльцев!
Вскоре на голландский флагман прибыл посол генуэзского дожа Лазаре Мария Дориа, правнук великого генуэзского адмирала Андре Дориа. Посол передал вице-адмиралу послание правителя республики святого Георга. Дож писал: «Генуэзская республика не может позволить нападать в своих портах на корабли, состоящие в службе короля французского, в чем нельзя не сомневаться, ибо они везут войска сего государя, посланные им на помощь дюку Моденскому». Дожа понять было можно: голландцы пришли и ушли, а ему предстояло жить бок обок с французами и дальше. К тому же именно французы помогали ему выстоять против испанских посягательств.