Такой ответ Рюйтера, разумеется, не удовлетворил, и он стал деятельно готовиться к атаке. На голландских кораблях демонстративно укрепляли реи цепями и посыпали артиллерийские деки песком. Французы, было, распустили слух, что вот-вот к ним на выручку придет мощная эскадра из Тулона. Спустя день на горизонте на самом деле показалось четыре корабля. Рюйтер выслал им на встречу дозорную яхту, выяснить кто это. К его радости корабли оказались голландскими и были немедленно присоединены к эскадре. Французы, а вместе с ними и генуэзцы приуныли окончательно. Многочисленные перебежчики, из числа насильно набранного в портах морского сброда, а потому вовсе не желавшие умирать за короля Людовика, извещали голландского вице-адмирала, что французы, боясь атаки, хотят сжечь все свои корабли, а самим высадиться на берег. Этот вариант был для Рюйтера весьма предпочтительнее, чем сама атака, ведь тогда никто не мог его упрекнуть в открытом насилии над французами, да еще в нейтральном порту!
Вероятнее всего, что дальнейшие события развернулись бы как раз по этому сценарию, если бы вице-адмирал не получил известия о заключении мира в торговой войне между Францией и Голландией. Он немедленно известил о том адмирала Фрианбота и покинув Специю перешел для пополнения запасов в Ливорно, где отделив четыре корабля для крейсерства у берегов Африки, с остальными силами направился прямо к Тулону. Встав подле него на якорях, Рюйтер уведомил местного губернатора графа Паоло, что прибыл забрать в силу заключенного только что договора два раннее захваченных французами корабля.
– Мы вернем вам корабли, если вы вернете нам наших дезертиров! – отвечал губернатор Тулона и Марселя.
– Я смогу вернуть вам перебежчиков лишь в том случае, если будет гарантированна их безопасность! – ответил Рюйтер.
– Черт с ними! Пусть живут! У нас слишком мало моряков, чтобы их еще гроздями вешать на реях! Пусть живут! – заверил вице-адмирала губернатор.
Герб голландской Ост-Индской компании в Батавии, 1651, Becx, Jeronimus I
После этого состоялся обмен. Морские бродяги покинули голландские корабли без особого сожаления. Быть включенными в состав их команд им не улыбалось. Суровая дисциплина на рюйтеровской эскадре не пришлась по душе никому. Куда приятнее было снова завербоваться на какой-либо купец, и уйти за неплохим заработком к берегам Ост-Индии. После состоявшегося обмена голландцам у французских берегов делать больше было нечего.
Одновременные карательные действия против варварийский пиратов особого успеха Рюйтеру не принесли. Последние, прознав о появлении голландцев были столь осторожны, что предпочитали пережидать обрушившую на них напасть в портах. И вице-адмиралу, несмотря на все усилия, удалось овладеть лишь двумя их судами. Но, честно говоря, по настоящему развернуться против мусульман Рюйтеру таки и не дали. Едва он, завершив все дела с французами, вплотную занялся блокадой африканских портов, как его известили о новом повороте в политике Голландии. Амстердам поругался с Лиссабоном, португальцы, как было принято, взялись за голландских купцов в своих заморских колониях, те возроптали, а Генеральные штаты оскорбились: если уж только что столь лихо дожали французов, то почему не проделать с не меньшим успехом тоже самое и с португальцами? В общем, исходя из новой ситуации, Рюйтеру было предложено оставить Средиземное море и приступить к блокаде португальских берегов и захватывать все их торговые караваны идущие с грузом из Бразилии. В усиление вице-адмирала ему была выслана вспомогательная эскадра из Мааса.
Покинув гостеприимный Кадикс, где Рюйтер, по обычаю, ремонтировался и пополнял запасы, он взял курс в Бискайский залив. 26 октября 1657 года вице-адмирал соединился с подошедшими из Голландии кораблями. Разделив свою, теперь уже весьма мощную эскадру на три отряда, он наметил каждому свой участок блокады, охватив, таким образом, все побережье строптивой Португалии. Это позволило Рюйтеру в самый короткий срок произвести настоящий погром на морских коммуникациях Лиссабона, овладев множеством торговых судов. Но главный успех был еще впереди!