– Я боюсь попасть в ледяной плен, охватывающий зимой ваши берега!
– Я, увы, не господь бог! – поднимал руки вверх маршал. – И при всем моем желании не могу изменить для вас климат здешних суровых мест!
В конце ноября 1659 года Рюйтер перешел с флотом к Любеку, где пополнил свои припасы. В Любек его посетил принц Мекленбургский и лично поздравил его с взятием Нибурга. Затем городские сенаторы попросили прославленного флотоводца провести в их городе хотя бы день. Рюйтер согласился и съехал на берег.
Тем временем, стоявшие неподалеку лагерем шведы через своих многочисленных шпионов известились о пребывании Рюйтера в городе. Сразу же возникла заманчивая мысль захватить в плен голландца, наделавшего шведской короне столько пакостей. На перехват вице-адмирала немедленно поскакал отряд в полтысячи драгун. Однако на этот раз неплохо сработали уже любекские шпионы, и горожанам удалось предупредить Рюйтера о грозящей ему опасности.
– Я становлюсь по настоящему знаменитым! – не весело усмехался вице-адмирал, сидя на кормовой банке своей парадной шлюпке, державшей курс к флагманскому кораблю. – Меня уже начинают похищать и устраивают засады!
Несмотря на все горячее желание уйти домой, сделать этого вице-адмиралу так и не удалось. Датский король упросил Генеральные штаты оставить голландский флот в его водах до следующей весны, как гарант ненападения шведов. Штаты, взвесив все за и против этой просьбы, в конце концов, с ней согласились. После этого Рюйтеру не оставалось уже ничего, как подчиниться приказу. Из Любека он перешел в Копенгаген и, зайдя в порт, встал там на зимовку.
Задабривая известного адмирала, король Дании Фредерик Третий не скупился на награды: «Король датский пригласил его и всех флагманов к ужину и вместе с ними и посланников Генеральных штатов. Во время стола, король оказал Рюйтеру особенное благоволение и, спустя несколько дней, прислал ему драгоценную золотую цепь, к которой королева привесила золотую медаль с бюстом короля, украшенную двадцатью двумя бриллиантами высокой цены. На обороте медали изображен военный корабль в открытом море, а внизу была привешена прекраснейшая перла. Тем более подарок был лестен для Рюйтера, то он заслужил его вполне. Адмирал Биельке, которому поручено было преподнести сей подарок, сказал вице-адмиралу Голландии: „Король, мой государь, повелел вас уверить, что в его теперешнем положении, он не может сделать вам другого подарка“.»
– Я чрезвычайно благодарен вам адмирал, что мне не пришлось вычеркивать ни одного слова из моего титула! – говорил в порыве признательности Рюйтеру Фредерик. – Я, по-прежнему, король датский, норвежский, вандальский и готфский, герцог Шлезвигский и Голштинский, Стормандский и Дитмарский, граф Ольденбургский и Дельменгорский!
Но и этим монаршие знаки внимания к Рюйтеру не закончились. На новогодние праздники 1660 года, король Фредерик с голландским, английским и французским послами, лично пожаловал на борт его корабля. Поначалу король даже не признал прославленного флотоводца, который по своей привычке вышел встречать высокого гостя в обычном платье, мало чем отличающимся от обычного матросского. Однако, несмотря на затрапезный вид Рюйтера, каюта голландского командующего сияла ослепительной чистотой. По своему обыкновению, будучи большим противником всяческих прислуживаний, Рюйтер перед приездом короля, лично ее вымел метлой, а затем тщательно вымыл пол и вытер всю пыль, так, как он это делал всегда. Фредерик, которому о «чудачествах» голландского адмирала уже успели сообщить, сразу же похвалил идеальный порядок в каюте Рюйтера, что было тому особо приятно. Затем состоялся еще один всеобщий обед с признаниями в любви и вечной дружбе.
Однако, несмотря на внешнюю благоприятность копенгагенской зимовки, на самом деле все обстояло не так уж и хорошо. После Нового года на голландских кораблях внезапно вспыхнула эпидемия, которая буквально в какие-то недели унесла жизни более чем пятисот человек. Болезни подвергся и сам Рюйтер, которого спасло от смерти лишь его крепкое природное здоровье. К весне эпидемия пошла на убыль и, оставшиеся к тому времени в живых голландцы, смогли, наконец, вздохнуть спокойно.
С началом кампании, Рюйтер решил запереть шведскому флоту выход из его главной базы Ландскроны. Война между Швецией и Данией готова была вступить в новую, еще более ожесточенную фазу. Король Густав был непримирим и не желал идти на какие-то ни было уступки датчанам. Однако в период интенсивных приготовлений к новому походу, воинственный шведский король внезапно умирает, оставив свой трон пятилетнему сыну Карлу Одиннадцатому. Это и стало причиной столь долгожданного дя всех мира. Рюйтер еще некоторое время находился под Ландскроной, демонстрируя свою готовность к бою, в случае неуступчивости шведов, но когда стало окончательно ясно, что Стокгольм воевать более не намерен, Рюйтер покинул шведские воды. Один из первых биографов прославленного адмирала сказал об том факте жизни Рюйтера весьма красноречиво в духе своего времени: «Удивление истощается при виде человека, вышедшего из ничтожества, который своим благоразумием, храбростью и непоколебимостью, заставил примириться двух королей, не внимавших продолжительному посредству посланников Франции, Англии и Голландии».