Однако был и другой случай. Команда корабля «Карл Пятый», состоявшая преимущественно из завербованных немцев и скандинавов, взбунтовавшись, перебила часть своих офицеров, связала капитана и, спустив паруса, сдалась англичанам.
Часть сил сумел как-то собрать вокруг себя младший флагман вице-адмирал Корнелий Тромп, сын покойного «дедушки» Тромпа. Увидев, что Эвертсен поднял флаг командующего, он тотчас поднял такой же. Голландский флот убегал под знаменами сразу двух командующих!
Однако в отличие от Эвертсена, Тромпу все же удалось кое-что. Вице-адмирал не только смог прикрыть бегство своих менее мужественных соратников, но с шестьюдесятью кораблями выдержал несколько бешенных атак англичан, после чего организованно пробился в Тексель. Семнадцать кораблей дошли до Вли, а тринадцать до Мааса.
Последние корабли привел за собой известный храбрец и забияка лейтенант-адмирал Зеландии Эвертсен. Маасцы встретили его появление на причале презрительным свистом и градом булыжников. В довершение всего кто-то толкнул адмирала в воду, и тот наверняка бы утонул, если бы не бросившиеся ему на помощь матросы. Такое отношение было в высшей степени несправедливо. Именно Эвертсен первым начал сражение и был последним, кто покинул поле боя. Но таков уж народ, который сегодня может до небес возносить своего кумира, а завтра его же низвергать с только что воздвигнутого пьедестала на самое дно. К чести Эвертсен, он воспринял происшедшее, как должное, а вскоре нашел доказательства своей невиновности и был публично оправдан.
К своему стыду англичане так и не воспользовались плодами своей победы. Поражение голландцев могло превратиться в полнейший разгром, решись они преследовать более настырно. Тогда господство на море на долгое время безраздельно перешло бы к ним в руки. Но ничего этого не произошло.
Из хроники войны: «При энергичном преследовании весь голландский флот должен был быть уничтожен, так как после смерти Обдама и следующего по старшинству Кортенара (его флаг все время оставался не спущенным), остальные флагманы не знали, кто остался в живых и кому следует вступать в командование. Бегущий флот разделился: Эвертсен с авангардом идет к устью реки Маас, к ближайшему месту стоянки и условленному месту рандеву (в 50 милях) за ним следуют 16–17 судов; Тромп Младший, считая Эвертсена убитым, направляется в Тексель (в 90 милях), за ним 60 судов; он храбро отбивает преследование англичан.
К счастью голландцев, англичане убавили паруса; благодаря этому оба адмирала могли безопасно доставить остатки флота в собственные порты. Эвертсен, 65-летний выдающийся, храбрый и заслуженный адмирал, подвергся в Бриле нападению черни, которая его избила, проволокла по улицам и бросила в воду.
Голландцы потеряли 17 лучших кораблей, 3-х адмиралов и 4000 человек, англичане – 2 корабля, 2-х адмиралов и 2000 человек. Но и тут данные расходятся: английские источники говорят о 14 потопленных и 18 захваченных судах с 2000 пленными. Во всяком случае, потери голландцев в личном составе и в количестве судов были неизмеримо тяжелее. Победу одержали англичане – но конечным ее результатом могло и должно было бы быть полное уничтожение неприятеля. Сыграла будто бы роль боязнь придворных за жизнь августейшего главнокомандующего».
Едва последние из беглецов ошвартовались в родных гаванях, как начались многочисленные расследования и аресты командного состава. Многие были посажены в тюрьмы, а трое из бежавших капитанов были изобличены в личной трусости и расстреляны. Над головами других палачи ломали их дворянские шпаги, обрекая на вечное бесчестие, третьи были просто разжалованы в матросы. Волна репрессий захлестнула и невиновных. Так бывший штурман Кортенаара, тот самый, которому оторвало руку, после чего он бросил штурвал, с веревкой на шее был изгнан из Голландии. Робкие объяснения штурмана, о том, что он был тяжело ранен, никто даже не захотел выслушать.
Поражение у Лоустофта, особенно в Голландии, обычно приписывается убитому в этом бою Обдаму. Насколько такое суждение несправедливо, показывают результаты работ комиссии адмиралов после боя; ему не только был предписан строй флота и его задачи, но даже категорически приказано немедленно вступить в бой, и выражено сомнение в храбрости. Вина тут в обстоятельствах общего характера, недопустимых для ведения войны и командования. В голландском флоте недоставало настоящего вождя, способного добыть победу. Голландскому флоту не хватало де Рюйтера.