– Лучшего предводителя над нашим морским ополчениям трудно себе и представить! – наверное, впервые за долгие года совместных заседаний пришли к общему выводу два старых оппонента советник-пансионер Жак де Витт и бургомистр Жак Борсель. – Рюйтер все исправит и добудет победу!
В тот же день в Дельфциль к Рюйтеру был послан патент о новом назначении. Получив его, лейтенант-адмирал немедленно прибыл в Тексель, где был встречен оглушительным крепостным салютом, которым вторили и уже стоявшие на внутреннем рейде корабли. Толпы людей бежали с приветственными криками ему навстречу, крича лишь одну фразу:
– Рюйтер, добудь нам победу!
Но назначению нового командующего были рады далеко не все. Голландский флот мгновенно разделился на две враждующие партии. За Тромпа выступала аристократическая верхушка, прежде всего именитые капитаны и офицеры, те, кто считал подчинение плебею Рюйтеру личным оскорблением для себя, а также некоторая часть старых матросов, служивших некогда еще под началом старшего Тромпа, а потому весьма чтивших эту фамилию. На стороне Рюйтера же всецело были капитаны и офицеры, мобилизованные на время войны с купеческих судов и подавляющая часть матросов, которым простак и бывший матрос Рюйтер был куда ближе, чем вечно расфуфыренный и надменный гордец Тромп. Обстановка накалилась столь сильно, что власти стали не на шутку опасаться драк и поножовщины на кораблях. В порты были спешно стянуты роты мушкетеров и алебардистов, которые беспощадно разгоняли матросов, едва те начинали перебранки о том, чей командующий лучше.
Разобиженный внезапным отстранением от должности Тромп, немедленно подал в отставку, заявив в самых крепких выражениях, что не желает, и не останется служить под началом выскочки Рюйтера.
– Моими стараниями спасена большая часть флота при Лестофе, затем моими же стараниями флот восстановлен и подготовлен к новой битве! Но в самый последний момент невесть откуда является этот пройдоха Рюйтер и отбирает у меня главнокомандование! – брызгал он в бешенстве слюной. – Меня оскорбили, а я оскорблений не прощаю! Я Тромп, а не какой-нибудь Рюйтер! Я знаю, что меня отстраняют от должности командующего не по деловым качествам, а по причинам политическим! Я жертва закулисной интриги!
Свои обвинение против Рюйтера и позицию всех тех, кто, так или иначе, имел отношение к его назначению, Тромп огласил на ассамблеи Штатов во всеуслышание, прося освободить его от нынешней кампании, ибо он, испытывая отвращение к новому командующему, не желает служить под его командой.
Не день и не два депутаты Штатов вместе с депутатами адмиралтейств убеждали Тромпа остаться на флоте во имя спасения республики. Лишаться Тромпа в столь не простое время никому не хотелось. Прежде всего, потому, что он был все же весьма авторитетен на флоте, кроме этого полное изгнание Тромпа выглядело бы, как открытая расправа с приверженцев Оранского дома, а партии братьев Витт сейчас было совсем некстати обострять отношения с эмигрантской оппозицией.
Самым лучшим выходом в создавшейся ситуации было бы назначение Тромпа в подчинение Рюйтеру и их непременное примирение. Во-первых, своенравный оранжист был бы под присмотром законопослушного командующего, а во-вторых, никто не мог бы упрекнуть власти, что Тромп пострадал за свои политические убеждения.
– Мы понимаем твои чувства, но сейчас не время для личных дрязг, сочтетесь с Рюйтером славой после победы! – убеждал строптивца старик Жак де Витт.
– Если тебе дорого Отечество, то пожертвуй собственным честолюбием во имя его блага! – вторил ему бургомистр Жак Борсель.
– Ладно, – согласился, в конце концов, Тромп. – Я останусь служить и еще покажу всем, чего стоит потомственный адмирал в сравнении с пивным трактирщиком!
Рюйтер, в силу своего незлобливого характера, к выходке Тромпа остался внешне совершенно безразличен, и тактично сделал вид, что ничего не произошло. Хотя, естественно, все происшедшее было ему более чем неприятно.
Чтобы успокоить офицеров и матросов, оба адмирала показались вместе перед всем флотом, демонстративно обойдя все корабли на яхте. Вид мирно беседующих адмиралов примерил враждующие партии. Теперь стало возможным по настоящему заняться подготовкой к выходу в море.
На новшествах Рюйтера, которые он ввел, после своего вступления в должность, необходимо остановиться особо, ибо они были по тем временам совершенно революционны.
Вот как описывает военные приготовления нового главнокомандующего российский дореволюционный историк лейтенант Щеглов: «Прежде всего, из трех эскадр было выделено по 7 кораблей с соответствующим числом брандеров, из которых сформирована четвертая, резервная эскадра в 21 корабль. Назначение этой эскадры, согласно инструкциям, состояла в том, чтобы в бою следить за действиями остальных трех эскадр и в случае нужды идти к ним на помощь. Управление резервной эскадрой было в руках главнокомандующего, от которого зависело, употребить ли всю эскадру или лишь отделить на помощь часть резерва. Те же инструкции определяли, что во всех случаях под конец боя окончательная атака и удары производятся непременно с помощью резерва. Затем главнокомандующим было установлено, что для управления флотом в бою, начальники эскадр могут из-за трудности при пороховом дыме, различать сигналы главнокомандующего, действовать самостоятельно и давать своим судам (дивизиям) сигналы об абордаже и другие распоряжения. Это разрешалось при условии, что начальники эскадр все же будут наблюдать, по мере возможности, за сигналами главнокомандующего, а их распоряжения соответствовали главным намерениям главнокомандующего.