De Zeven Provinciën (с нид. – «Семь провинций»; 1665) – 80-пушечный парусный линейный корабль, построенный на верфи Адмиралтейства Роттердама.
…Когда англичане объявились северо-западнее Вли их сразу же обнаружили заранее высланные дозоры Рюйтера. Принц Руперт не стал испытывать судьбу и на этот раз. Поняв, что он обнаружен и со дня на день на горизонте появится частокол голландских мачт, принц поспешил вновь развести флот по своим базам.
Тем временем голландский флот пополнился новыми кораблями. То привел отряд в одиннадцать вымпелов капитан Ваннес. Под прикрытием флота удачно прошел в Голландию и вест-индийский караван. Английским каперам удалось захватить лишь несколько отставших небольших судов.
Было и еще одно радостное известие. В январе 1666 года войну Англии объявила Франция и, хотя флот нового союзника оставлял желать много лучшего, все же это была серьезная поддержка. Партия премьер-министра (великого казначея) Голландии Йохана де Витта давно ориентировалась на короля Людовика. В том был свой резон. Флот и морская торговля Версаля пока были еще столь слаб, что не представляли никакой конкуренции для голландцев, одновременно материковые притязания Людовика Четырнадцатого вовсе не затрагивали интересов Гааги. В свою очередь, Франция пока видела в Нидерландах хороший противовес, как Англии, так и Испании. Однако при этом Людовик тайно поддерживал партию принца Вильгельма Оранского и интриговал против ярого республиканца да Витта. Союз был не прочный, но это всеже был пока союз. Французский посол граф д, Эстрада, интимно держа Йохана де Витта под локоть, говорил ему с милой улыбкой:
– Я не могу предсказывать будущее, но совершенно уверен, что противные ветры и другие препятствия будут так сильны, что французской эскадре никак не удастся соединиться с голландской!
Увы, с голландской эскадрой французский флот так никогда не соединится, зато через не столь уж большой промежуток времени, он соединиться с эскадрой английской… В политике никогда не было, и нет друзей, есть только интересы.
Тем временем, в надежде на генеральный бой Рюйтер избороздил весь Пролив, доходя до самого устья Темзы, но англичане упорно не отказывались принять его вызов. Над флагманским «Семь Провинций», вызывая на бой противника, развевался флаг Генеральных Штатов: красный с золотым львом, держащим в правой руке серебряный меч, а в левой пук золотых стрел с голубыми перьями. Рядом с ним трепетал на ветру и голландский национальный флаг: оранжево-бело-синий.
«Семь провинций» – 80-пушечный парусный линейный корабль
– И эти трусы еще смеют называть себя нашими победителями, когда боятся при виде нас даже высунуть нос из своих нор! – от души хохотали над незадачливым противником матросы, за кружкой доброго пунша.
Истощив в бесплодном крейсировании запасы воды и продуктов в самый канун нового года, Рюйтер возвратился в Тексель.
– Несмотря на то, что мы так и не смогли сразиться с противником, я не считаю нынешнюю кампанию неудачной! – заявил Рюйтер на собрании Генеральных Штатов в Амстердаме, куда он приехал. – Теперь не англичане, а мы хозяева моря! Не мы, а они боятся схватки. Что же касается нашего флота, то ныне он боеготов как никогда! За эти слова я отвечаю своей головой!
В собрание Штатов Рюйтер прибыл в той же одежде, в какой находился и в море. На нем был серый грубый кафтан и толстые шерстяные коричневые чулки. Единственным украшением одежды были серебряные пряжки на высоких башмаках. Так ходили по рынкам местные бюргеры, так любил ходить и «простак» Рюйтер. Однако теперь никого уже особо не волновало, как одевается и чем увлекается этот странный для многих человек. Депутаты верили его таланту, верили его словам.
Все были очень довольны результатом последнего похода Рюйтера. Торговые суда прибыли в целости и сохранности, английская же морская торговля была почти на год полностью парализована. Командующий был осыпан похвалами за свое благоразумие и храбрость. По окончании совета Рюйтер отправился в местное адмиралтейство и сдал чиновникам целый ворох английских флагов, находившихся у него еще со времени африканского рейда, там же он оставил и ставшую уже знаменитой золотую английскую корону, отказавшись от трофея в пользу республики. Растроганные таким поступком советники адмиралтейства тут же предложили флотоводцу председательствовать в Амстердамском адмиралтейском совете, что, само по себе, являлось большой наградой.