– Главная причина их поражения – это, прежде всего, неправильное изначальное развертывание сил. Зачем, спрашивается, было отделять эскадру Руперта? Напав на нас всею силой и одержав победу, англичане и так бы остановили не слишком-то спешащих к нам на помощь французов! Кроме этого Монк вводил в бой свои дивизии не разом, как мы, а последовательно – это вторая ошибка. Мы таких ошибок не допустили и потому победили!
Рюйтер глянул поверх голов присутствующих в стекло кормового окна. Над пенными шапками волн метались чайки. Под ногами привычно качалась палуба. Лейтенант-адмирал вытер лоб и молча сел, положив на колени свои большие тяжелые руки. В этот момент он был более всего похож на усталого рабочего после тяжелого трудового дня.
Флагманский корабль адмирала де Рюйтера «Семь провинций»
Из хроники войны: «Блестящая победа голландцев, полное поражение англичан, были результатом этого четырехдневного кровавого боя; последние потеряли около 20 судов (из них половина была захвачена), 5000 убитыми и ранеными и 3000 взятыми в плен. Голландцы потеряли 6 судов (ни одного не было захвачено) и около 2500 убитыми и ранеными. Свою победу голландцы не использовали – они были не в состоянии это сделать, так что не было и речи об уничтожении неприятеля и овладении господством на море. Те же ошибки были снова повторены обеими сторонами; но слава де Рюйтера сияла ярче, чем когда-либо. Оба флота во время боя окончательно перепутались; адмиралы на самом деле не вели своих отрядов, уже не говоря об эскадрах. Лучше других держался центр под личным начальством де Рюйтера. Так как сведения о бое, официальные и частные, из голландских, английских и отчасти французских источников сильно разнятся, то нельзя нарисовать совершенно точной картины боя; восстановить ее можно лишь приблизительно».
Соединенные провинции ликовали. Повсюду звонили колокола, служились благодарственные молебны. День получения известия об одержанной победе был объявлен праздничным и по всей стране никто не работал. Ночью жглись фейерверки, шли народные гуляния и жгли огни у всех ворот. Интересно, что Генеральные Штаты повелели в специальном указе выразить свое благодарение Богу за его покровительство Рюйтеру. Лейтенанта-адмирала по праву считали главным автором победы. В Микленбурге в честь Рюйтера был организован грандиозный обед, на который лейтенант-адмирал прибыл в сопровождении своей супруги, флагманов и капитанов. Один из современников нашего героя писал о тех событиях так: «Эти веселости, крики радости, возникшие со всех сторон, составляли славное торжество для великого Рюйтера. Поэты воспевали эту победу. Слава о нем промчалась во всем свете, и все владетельные князья поручали своим посланникам в Голландии его поздравить».
Однако Рюйтер, не любивший пышности и славословий, быстро вернулся в Виелинген к флоту и деятельно принялся за организацию починки своих поврежденных кораблей. В это время многие из морских офицеров, ездил в Гаагу и Амстердам, испрашивая себе более высоких наград, чем были им дадены первоначально. Рюйтер всех желающих отпускал и всем без разговоров подписывал необходимые прошения, но относился к этому с долей иронии.
– Человек не может и не должен искать себе славы! Слава сама должна найти его! – говорил он, отдавая бумаги очередному просителю.
Свою долю заслуженной славы получил и Корнелий Тромп. Говорили, что англичане не осмеливались держаться перед его кораблем и часто, видя его флаг в разных местах (начальник авангарда и вправду переносил несколько раз флаг из-за постоянных повреждений своих флагманских кораблей), якобы удивлялись, сколько же Тромпов в голландском флоте, пять или шесть?
Однако все почести казались Тромпу малозначительными, по сравнению с почестями, оказываемыми командующему. Болезненно честолюбивый, Тромп считал именно себя, а не Рюйтера, истинным автором победы, а потому ненависть к Рюйтеру в нем кипела теперь все более и более день ото дня. Скоро, уже очень скоро, она вырвется наружу!
Героями были все участники грандиозного победного сражения, и страна чествовала всех. Матросам правительство республики выкатило три больших бочонка полностью набитых золотыми монетами. Матери и жены гордились своими сыновьями и мужьями. Дети Голландии играли в Рюйтера. Людям хотелось верить, что одержанная победа, и понесенные потери не напрасны, что англичане теперь, наконец-то, одумаются, и пойдут на мир. Хотелось верить, что все плохое уже позади, и скоро можно будет опять не бояться за жизни, уходящих в неведомое сыновей, мужей и отцов.