В января в дом Рюйтеров прибыл датский посол и передал, что его сюзерен Фредерик Третий желает иметь у себя портрет знаменитого флотоводца не хуже, чем повесил у себя во дворце король Людовик. Естественно, что Рюйтеры сразу же нашли хорошего портретиста и заказали ему картину, когда же та была готова, ее немедленно переправили в Копенгаген.
– Я становлюсь модным! – не без иронии разводил руками адмирал.
– Ах, Михаил! – обнимала его жена. – Я самая счастливая жена! Я так горжусь тобой!
В это время большие изменения претерпевает военное кораблестроение. Опыт двух грандиозных морских войн не прошел даром. Если раньше английские корабли отличались от голландских крепостью и надежностью постройки, круче ходили к ветру, а французские славились своими огромными размерами, то теперь и голландцы стали строить на своих верфях корабли ничуть не хуже. Единственное, что по-прежнему отличало корабли Соединенный провинций, так это плоские днища, но иначе в голландских мелководных и насыщенных всевозможными банками и отмелями водах, было просто нельзя. К концу шестидесятых годов начали исчезать высокие, а потому сильно парусившие надстройки, столь негативно влиявшие на поворотливость и остойчивость кораблей. Теперь несколько возвышенной осталась лишь кормовая часть. Наряду с широко распространенными двухдечными, начали понемногу появляться и трехдечные ливиафаны, имеющие от восьмидесяти до сотни пушек и водоизмещение до 1.700 тонн. Наряду с этим стремительно начал развиваться новый класс боевых судов – фрегатов, предназначенного для разведок, дозоров, крейсерства и набеговых операций. Всем этим занимался и Рюйтер.
Относительно безмятежная домашняя жизнь адмирала продолжалась не более года. Затем его внезапно вызвали в Гаагу.
– Кажется, затевается какая-то новая авантюра! – недовольно хмыкал он, целуя на прощание заплаканную жену и садясь в поданную карету. – Но будем надеяться, что все обойдется!
Причиной вызова Рюйтера было то, что Голландия и Англия решили объединить свои усилия для борьбы с алжирскими пиратами, доставлявшим немало хлопот как одним, так и вторым. Рюйтер должен был рассказать свои соображения по этому поводу. Лейтенант-адмирал к заданному вопросу оказался вполне готов.
– Чтобы обуздать африканских разбойников надобно иметь в средиземных водах не менее двадцати четырех кораблей и фрегатов. – сказал он заседающим. – Только столь мощная сила удержит их от всяких посягательств на христианские суда! Разделенные на летучие отряды наши корабли должны денно и нощно крейсировать вдоль Африки, выявляя и топя негодных. При таком подходе, я уверен, что через год тамошние разбойники образумятся вконец и запросят пощады!
План Рюйтера был принят почти безоговорочно и вскоре уже две союзные эскадры ушли в Средиземное море.
В это время Людовик Четырнадцатый, в ответ на создание Тройственного союза, изо всех сил наращивал свои военные и морские силы, готовясь к серьезной и долгой борьбе за европейскую гегемонию. При этом французский король имел все основания для неприязненного отношения к Голландии. Дело в том, что успешному завоеванию французами Фландрии был положен конец совместным выступлением Гааги, Стокгольма и Лондона и при подписании мира в Аахене Людовику пришлось по этой причине отказаться от большого и лакомого куска. Голландцы волновались, понимая, что в случае войны французские армии первым делом нанесут удар именно по ним. Именно поэтому голландские послы зачастили на прием к английскому и шведскому королям, слезно прося поддержать их страну в случае французской агрессии. Но короли были глухи и немы.
– Мы не обязаны помогать вам, когда Франция имеет к предстоящей войне причины, не имеющие никакого отношения к Тройному союзу! – заявил голландскому послу Карл Второй. – Выкручивайтесь сами!
Одновременно вновь начали быстро обостряться торговые отношения и с Англией. Две тяжелые войны так и не сняли всех противоречий. Недавним врагам снова становилось тесно на морских торговых путях. Несмотря на то, что в Гааге трезво оценивали ситуацию и всеми силами старались не злить понапрасну своего запроливного соседа, Лондон, наоборот, желал использовать исключительно благоприятную для него расстановку европейских сил, чтобы, наконец-то, окончательно свести счеты со своим давним недругом и конкурентом. Правда англичанам необходима была еще некоторая пауза, чтобы зализать раны прошлой войны, но это было уже делом времени.
Кроме всего этого, вскоре стало известно что Людовик Четырнадцатый в обход всех договоренностей уже вовсю ведет тайные переговоры с английским королем Карлом Вторым. Секретным договором между ними, Карл обязывался при вторжении французских войск в Соединенные провинции выставить шеститысячный корпус и вооружить не менее пятидесяти кораблей. К этому флоту должна была присоединиться и французская эскадра в тридцать вымпелов. При этом общее командование сухопутными силами было возложено на французов, а морскими на англичан. А чтобы быстрее расшевелить английского короля, Людовик обязался выплачивать ему за военные издержки по три миллиона ливров ежегодно.