Кроме этого не все было ладно и в самой Голландии. Обострение отношений с Францией значительно подорвало престиж и авторитет профранцузской правящей партии братьев Витт. На политическом небосклоне стремительно всходила фигура нового претендента на власть. Этим претендентом был совсем еще молодой принц Оранский, представитель семейства некогда длительно правившего Голландией. Принца давно держал при себе Людовик, выжидая момент, когда можно будет пустить его в дело. И вот, наконец, по мнению французского короля, такой момент наступил.
Йохан Витт, весьма нервничая по этому поводу, говорил в сердцах своему брату Корнелию:
– Я знаю Оранских, все они честолюбивы и горды без всякой меры. Принц Вильгельм не остановится ради власти ни перед чем. Он желает единолично прибрать республику к своим рукам. Что тогда станет с нашей свободой, купленной дорогой ценой крови и жертв?
– За спиной тщедушного принца виден, прежде всего, его толстогубый дядюшка Людовик, – согласился с братом Корнелий. – А это значит, что скоро мы станем французским придатком, без голоса и прав. К тому же этот Вильгельм имеет права и на английский престол. В общем, скоро нам всем будет здесь очень весело!
– Да уж, такого веселья нам только и не хватало! – кивнул мрачный Йохан.
Видя, что на союзников в деле совместной борьбы с французами никакой надежды нет, голландцы сделали единственно возможное, что могли сделать в столь тревожной ситуации. Они выслали в море весь свой флот под командой Михаила де Рюйтера.
8 июля 1671 года лейтенант-адмирал покинул порт. Поджидая, то и дело подходящие корабли, Рюйтер крейсировал у берегов Голландии, беспрестанно упражняя команды в маневрах и атаках.
А 24 августа случилось происшествие, имевшее самые драматические последствия. Началось с того, что, попав в шторм, часть голландского флота бросила якорь вблизи порта Вест-Канель. Флагману де Рюйтера сильно не повезло и, оказавшись снайтованным, он пребывал почти на боку. В это время к голландцам приблизилась яхта английского короля «Мерлин», следовавшая из Мааса домой. Пройдя сквозь голландский флот, англичане отсалютовали кораблю Рюйтера. Однако тот не смог им ответить тем же, так как находился в весьма сложном положении. Вместо Рюйтера англичан приветствовал семью выстрелами, находившийся рядом младший флагман ван Гент. Однако флага, как того любили требовать англичане, ван Гент перед яхтой не спустил. Со стороны «Мерлина» немедленно последовал залп и два ядра прошили борт голландского корабля. Опытный де Рюйтер сразу же понял в чем дело. Это была самая настоящая провокация. Англичане специально пришли сюда, чтобы создать повод для дальнейшего обострения ситуации между государствами. На «Семи Провинциях», несмотря на его трудное положение, немедленно дали салют в девять выстрелов. Но яхта, так и не ответив на него, уже мчалась к своим берегам.
– Теперь жди скандала! – посочувствовал Рюйтеру, приехавший шлюпкой на его корабль ван Гент.
– Да, шуму будет много! – мрачно согласился лейтенант-адмирал. – Однако мы правы. Негоже нам спускать свои флаги перед кем бы то ни было у своих берегов!
Оба моряка даже не предполагали настолько страшными будут последствия случившегося. А если бы и знали, что они могли сделать и что изменить, когда все было уже давно решено без них!
По всей Англии стоял большой шум. Интриганы-политики кричали, что Соединенные провинции презирают штандарт его королевского величества и слишком зарвались в своей дерзости. Голландского посланника при британском дворе Жана Борселя буквально извели нотами и предупреждениями. Вызвали в Гаагу и Рюйтера.
– Я не нарушил никаких договоренностей и не считаю себя виноватым! – заявил лейтенант-адмирал. – Я люблю флаг Штатов не менее, чем англичане любят свой и всегда буду ему верен. Пока я адмирал то мои капитаны всегда будут салютовать проходящим мимо судам только пушечными выстрелами. Своего флага мы не спустим не перед кем, а уж особенно перед англичанами!