Генерал и его супруга были в полном восторге от великолепного вида орхидей, которые адмирал Нимиц подарил миссис Макартур. Адмирал попросил разрешения вручить подарки Артуру, но генерал сказал, что мальчик уже спит.
— Генерал, — сказала миссис Макартур (она всегда обращалась к своему мужу именно так), — ты должен позволить ему выйти на минутку.
Макартур нехотя разрешил, мальчик вышел и получил костюм и большую коробку леденцов.
На следующий день, во время совещания, Ламар был предоставлен самому себе. Он был поражен, когда в 11:00 утра улица перед «Леннонс-Отель» была расчищена военной полицией, после чего Артур Макартур и его китайская «ама» прошествовали через площадь к дворику, окружающему здание верховного суда. Ворота открылись, Артур и няня вошли, и ворота за ними закрылись. Ламар узнал, что это была ежедневная практика и что ребенок и его няня прогуливались во дворе приблизительно в течение часа.
На совещании, проходившем в кабинете генерала Макартура, верховный главнокомандующий и его штаб одобрили предложенный Нимицем план поддержки вторжения в Холландиа. Нимиц сказал, что 58-е оперативное соединение не должно оставаться у берегового плацдарма позже полудня второго дня после высадки. Генерал Кенни высказал соображение, что, если к тому времени у него не будет аэродрома для его истребителей, он не сможет осуществить прикрытие разгрузки транспортов Седьмого флота. Нимиц уже согласился предоставить Седьмому флоту восемь эскортных авианосцев, которые, сказал он, могут оставаться в этом районе в течение восьми дней после высадки, чтобы истребители могли осуществлять прикрытие.
Адмирал Нимиц не хотел подвергать опасности большие авианосцы. Он сказал, что не хочет посылать авианосцы 58-го оперативного соединения к Холландиа, пока там находятся 200 или 300 японских самолетов, готовых атаковать их. Он был уверен, что бомбардировщики из Дарвина позаботятся о вражеских самолетах, базирующихся на полуострове Фогелькоп, в западной Новой Гвинее. Что касается японских самолетов, базирующихся в районе Холландиа, генерал Кенни обещал смести их при помощи Р-38 дальнего действия. Все присутствовавшие, кроме Макартура, были настроены в этом вопросе скептически.
Нимицу Макартур показался очень умным, с притягательной индивидуальностью, но он также заметил в нем неприятную тенденцией вставать в позу и заниматься разглагольствованиями. Одних напыщенная манера генерала впечатляла, других — раздражала. Нимица она, похоже, развлекала. Эта реакция промелькнула в его сообщении адмиралу Кингу.
«Макартур, был, похоже, доволен директивой Объединенного комитета, охватывающей весь 1944 календарный год, потому что она определенно предусматривала его вход в Филиппины через Минданао — такой план ему по сердцу…
Его сердечность и любезность ко мне и моим офицерам в течение моего посещения были безграничны и искренни, большего нельзя было и желать. Все было прекрасно и гармонично до прошлого дня нашего совещания, когда я обратил внимание присутствующих на последнюю часть директивы, которая требовала от него и меня подготовить дополнительные планы более быстрого продвижения по более короткому маршруту к треугольнику Лусон — Формоза — Китай при отсутствии помех со стороны японских сил. Тут он взорвался и произнес длинную торжественную речь о невозможности обхода Филиппин: его священный долг — освобождение 17 миллионов людей, кровь которых на его совести, американцы растоптали его душу, и т. д., и т. п. — а потом раскритиковал “тех господ в Вашингтоне, которые были далеко от места проведения боев, у которых снаряды над головой не свистели, и т. д., и которые тем не менее пытаются разрабатывать стратегию Тихоокеанской войны» — и т. д. Когда я смог вмешаться, я ответил, что, хоть я полагаю, что понял его точку зрения, я не могу согласиться с ним, а затем — хотите верьте, хотите нет — начал защищать “тех господ в Вашингтоне” и сказал ему, что Объединенный комитет — такие же люди, как я и он, которые, обладая большим количеством информации, стараются для своей страны и, по моему мнению, справляются с этой задачей превосходно».
29 марта, когда адмирал Нимиц вернулся в Перл-Харбор, 58-е оперативное соединение приближалось к Палау. Спрюэнс, находившийся там, передал с самолетом Нимицу сообщение, что его засекли вражеские самолеты и он перенес нападение на Палау на 48 часов, надеясь поймать Объединенный флот прежде, чем он скроется.
1 апреля (по Перл-Харбор), главнокомандующий получил предварительное сообщение от Спрюэнса. 58-е оперативное соединение совершило рейд на Палау и Яп: уничтожено много вражеских самолетов, все суда в гавани потоплены или повреждены, три небольших вражеских судна потоплены в море. Американские силы потеряли 27 самолетов, американские суда не пострадали.
После этого сообщений не было. Нимиц, под давлением министра Нокса, который стремился предать результаты рейда гласности, неоднократно посылал запрос относительно деталей и даже приказал, чтобы Спрюэнс нарушил молчание в эфире. Последний подозревал, что источником давления был журналист Нокс. «Я не собираюсь ничего им говорить, — сказал Спрюэнс кэптену Муру. — Моя работа сообщать моему непосредственному начальству о конкретных результатах. Когда у меня будут точные данные, тогда я сообщу. Если они хотят, чтобы кто-нибудь прибыл сюда и воевал с помощью газетных статей, то они могут освободить меня».
58-е оперативное соединение вошло в лагуну Маджуро 6 апреля, и Митшер послал Спрюэнсу данные о потерях, которые Спрюэнс сразу отправил Нимицу: 29 вспомогательных судов потоплено, 17 повреждено; сбито 160 самолетов, повреждено, вероятно, 29. Подводная лодка «Тунец» сообщила о повреждениях, нанесенных торпедами линейному кораблю, который оказался гигантом «Мусаси». Однако было ясно, что остальная часть боевых кораблей Объединенного флота осталась невредимой, скрывшись из Палау.
Адмирал Нимиц и часть его штаба прибыли в Маджуро два дня спустя, чтобы обсудить предстоящую операцию по штурму Холландиа, которая была отложена до 21 апреля. Неизвестно, ругал ли Нимиц Спрюэнса за то, что тот игнорировал его приказы о нарушении молчания. Во всяком случае, Спрюэнс не остался в Маджуро. Он отправился вместе со штабом в Перл-Харбор, чтобы планировать операцию на Марианских островах. Нимиц вернулся в Перл-Харбор 9 апреля. 13 апреля 58-е оперативное соединение с Митшером в качестве тактического командующего отбыло из Маджуро в юго-западную часть Тихого океана.
Быстроходные авианосцы находились в районе Холландиа с 21 до 24 апреля, но в этом не было необходимости. Генерал Кенни выполнил свое обещание. Совершив ряд налетов, его бомбардировщики и истребители полностью уничтожили Холландиа как японскую авиабазу. По пути обратно самолеты с авианосцев произвели бомбардировку Трука, после которой эта японская база стала настолько беспомощной, что самолетам с Маршалловых островов и островов Адмиралтейства не составляло труда нейтрализовать ее. Перед возвращением к
Маджуро от 58-го оперативного соединения отделилось девять тяжелых крейсеров, чтобы произвести обстрел острова Сатаван, а шесть линейных кораблей адмирала Ли обстреляли остров Понапе.
23 апреля умер Фрэнк Нокс. На пост министра ВМС был назначен Джеймс Форрестол. У Нимица эта перемена, вероятно, вызвала смешанные чувства. Форрестол, без сомнения, был более энергичным администратором, чем Нокс, особенно во время последнего ухудшения здоровья. Но Нокс всегда поддерживал Нимица и его назначение главнокомандующим Тихоокеанским флотом. Однако между Нимицем и Форрестолом существовала напряженность, которая началась еще тогда, когда Нимиц был руководителем Бюро навигации. Тогда, Нимиц выступил против усилий Форрестола призвать на службу своих друзей с Уолл-стрит и назначить на главные командные посты в руководстве флота. Когда Форрестол попробовал получить такую должность для гражданского, побывавшего в тюрьме, Нимиц энергично воспрепятствовал этому на том основании, что это было запрещено уставом.
Во время войны Форрестола оскорбляло то, что он расценил как нежелание Нимица назначать летчиков на важные посты. Нимиц, по его собственному мнению, продвигал их, исходя только из того, насколько они были готовы принять ответственность. Нимиц и Кинг назначили протеже Форрестола, адмирала Тауэрса, заместителем главнокомандующего в основном для того, чтобы ублажить Форрестола. В течение стадии планирования Центрально-Тихоокеанского наступления Форрестол использовал свое влияние, чтобы всячески побуждать или вынуждать Кинга брать командование Тихоокеанским флота в свои руки. Впрочем, таким образом замминистра скорее хотел убрать Кинга из Вашингтона, чем заменить Нимица.