Я фыркнул.
– Для вас это естественно.
Девятое колено. И все равно, это на много световых лет выше большинства населения Империи.
– И какие же гены вам достались? Не Герцогини?
– Хранительницы, – не без гордости ответила Салмагард.
– Я и не знал, что у нее были потомки.
– У нее самой – не было, но ее ДНК входила в ядро еще со времен, предшествовавших Объединению. Это предусматривали как элемент подготовки Наследника. – Значит, повторяя внешне облик Великой герцогини, генетически она оставалась естественным продолжением своего рода, к которому на одном из этапов примешались гены одного из великих героев древности. А теперь она состояла на службе в вооруженных силах Империи как специалист по переговорам с противником.
– Кто знает, где завершится наш путь, верно? – Я пригладил волосы ладонью. – Могу поручиться: вы жалеете о том, что выбрали эту стезю. По крайней мере, я на вашем месте думал бы именно так.
– Нет, адмирал. Мой род и без того слишком долго не был представлен на службе императрицы.
– И поэтому ваши родители определили вам такую карьеру?
Она кивнула.
– Для моей семьи это стало наградой.
– И перед тем, как ваш род в вашем лице удостоился этой чести, прошло девять поколений, вы – из десятого?
Она кивнула.
– Да, адмирал.
– Но они в любом случае должны были склонить вас к какой-нибудь службе. Но почему вы стали именно переговорщицей?
– Решили, что благодаря генам у меня должна быть предрасположенность к этой специальности.
Вполне резонное предположение. Хранительница была величайшей из воинов, каких знала человеческая раса. По крайней мере, такой она представала в истории Империи. Хотя легенды обычно склонны к преувеличениям.
– И все же, почему вы предпочли эту службу какому-нибудь занятию на Земле?
Салмагард сложила руки за спиной и улыбнулась. Нерешительно. Вернее, сдержанно – ее хорошо воспитали и научили не проявлять эмоций, но, вероятно, что-то настолько позабавило ее, что она не смогла не проявить своих эмоций.
– В чем дело? – поинтересовался я, заметив, как она смотрела на меня. Девушка замялась было, очевидно думая, как поступить.
– Забудьте о субординации и прочих условностях. Я любопытен. Так что признавайтесь: что пришло вам в голову?
Она взглянула мне в глаза.
– Вы продолжаете делать этот жест. Это очень заметно.
Я взглянул на свою руку и понял, что она имела в виду. Я настолько привык отбрасывать падающие на глаза волосы, что делал это уже рефлекторно. Теперь, когда я был коротко острижен, нужды в этом не было. И все же каждый раз, наклоняя голову определенным образом, я продолжал вскидывать руку. Мышечная память, и ничего больше. И голова все еще казалась до странности легкой.
Когда-нибудь я привыкну ко всем этим переменам.
Я вздохнул.
– Вы правы. Нужно быть внимательнее. – Я тоже взглянул ей в глаза. – Как вы считаете, мне нужно побриться?
– Даже и не знаю, что сказать, сэр. – По крайней мере, на ее лице хоть на мгновение, но мелькнула еще одна тень улыбки.
– Так я выглядел прежде, – сказал я. – Более или менее. Что скажете?
– Так мне больше нравится, сэр. А что вы имеете в виду под «прежде»?
– До всего этого. – Я указал ладонью на себя. – Как по-вашему, пользоваться привилегиями – это правильно?
– Вы представляете себе, что значит быть старшей дочерью в земном семействе?
Внезапно по кораблю пробежала дрожь. Медицинский отсек ощутимо покачнулся. Я не был готов к этому, но Салмагард подхватила меня, не дала упасть, и мы вместе ударились о переборку, пытаясь устоять на ногах. Бак с водой, который только что притащила Салмагард, перекатился через все помещение и с грохотом врезался в стену.
После первого толчка палуба под ногами начала ощутимо клониться. Бак покатился обратно. Валявшееся всюду разбросанное снаряжение тоже медленно ползло по полу. Я ощущал слабую вибрацию.
Глаза я держал открытыми. Я хорошо знал, что увижу, если закрою их.
Корабль (и мы вместе с ним) остановился, наклонившись градусов на тридцать. Я позволил себе выдохнуть. Я все еще цеплялся за Салмагард, а она вопросительно смотрела на меня.
– А вдруг еще раз тряхнет, – сказал я, пытаясь найти оправдание, и отпустил девушку. Умей я владеть собой хотя бы на половину того, как это удавалось ей, Дейлани ни на миг не усомнилась бы в том, что я офицер. Пусть адмиральский уровень должен быть куда выше, но для начала сошло бы и это.
Но самообладание никогда не было моей сильной стороной. Если жизнь не прервется в ближайшее время, нужно будет поработать над этим качеством.