– Мы неподалеку от Демениса, – не уступала Дейлани. – Здесь могут быть очень нехорошие люди. Возможно, ваши люди, – уточнила она, повернувшись ко мне.
– Ну, только этого не хватало. Теперь я оказался пиратом. Прекратите, лейтенант. Хватит.
– Ладно, – Дейлани вскинула обе руки. – Прошу прощения. Устраивает? – Она говорила совершенно искренне. Поначалу она чувствовала необходимость противоречить мне во всем, а теперь решила изображать из себя адвоката дьявола. Но время для споров закончилось давным-давно.
– Я стараюсь сделать все как надо, – напрямик сказал я ей. – Но чтобы добиться успеха, мы должны действовать заодно. Если этот план и хуже, чем оставаться здесь, то ненамного. – Я пожал плечами. – У меня все. Вы идете или нет?
Она кивнула, глядя куда-то в пространство.
– Я с вами.
Очень хорошо, что это слышал Нилс: облегчение, которое он испытал, можно было даже без слов почувствовать через комм.
– Энсин, ваше дело – поставить краулер на флаер. Мы прицепим его магнитными креплениями. Их потребуется много, потому что мы перед вылетом постараемся погрузить как можно больше баллонов с O2. Лейтенант – все, что мы запасли в медотсеке, тащите сюда и грузите на борт. Рядовой, за нами еще три топливных элемента. Все – за дело!
Я знал, что не учел чего-то, но не собирался останавливаться, чтобы вспомнить, что именно. Времени на обдумывание уже не оставалось; было только время действовать.
Теперь, когда план выглядел не полностью безнадежным, а всего лишь ненадежным, перетаскивание аккумуляторов не казалось столь уж тяжким трудом. Мое недавнее уныние, по всей видимости, не укрылось от внимания Салмагард, а теперь она с новым пылом взялась за работу.
Дейлани отважно убежала собирать вещи.
Нам с Салмагард пришлось приостановиться, когда краулер повис над головой. Я доверял Нилсу, но стоять под тяжелым грузом не было никакого желания. Нилс опустил машину на крышу… почти ровно. Достаточно ровно, чтобы перекос не оказывал серьезного влияния на центровку «Мстителя».
Когда мы с большим трудом поместили второй элемент в ячейку, подключили провода и уже закрывали крышку, к нам вскарабкался Нилс с охапкой магнитных зацепов и принялся крепить краулер.
– Я хотел бы, чтоб вы проверили системы и удостоверились, что все готово к работе, – обратился я к нему. – У нас, скорее всего, в полете не будет подходящих условий, чтобы разбираться, если что-то пойдет не так.
– Все готово. Но, адмирал, почему все это барахло перевозится в полной готовности?
– Обратитесь к своему воображению, – рявкнул я, разминая ладонью плечо. Осталось установить два элемента.
Палуба покачнулась под нашими ногами. Сотрясение оказалось совсем слабым, еле заметным, но мы, все трое, сразу умолкли и застыли на месте, как будто боялись своим весом и движениями покачнуть корабль. Прошла секунда, другая, третья…
Мы снова позволили себе дышать, но душевный подъем, посетивший нас, когда все окончательно согласились с моим планом, угас. Мы уже не пытались угадать, поглотит планета наш корабль или нет. Мы твердо знали, что это случится. Оставался один вопрос: когда?
Нилс управился довольно скоро, и, после того как он помог нам с третьим топливным элементом, я отправил его на помощь Дейлани. Флаер с наземной машиной на горбу выглядел диковато, но в нашем случае речь шла о выживании, а не соблюдении внешней благопристойности.
Теперь нужно было понять, сколько времени мы можем потратить на сбор припасов. Много упаковок неприкосновенного запаса нам не требовалось; еда и вода не представляли собой проблемы. Выйдя из корабля, мы израсходуем воздух куда скорее, чем проголодаемся, тем не менее кое-что захватить следовало.
На грузовике было полным-полно баллонов с O2. Там имелся кислород для использования в разнообразных скафандрах, в ремонтных машинах, применяемых вне корабля, для экстренной надобности и даже для технических нужд.
Но сколько мы сможем взять, когда покинем флаер? В его грузовой отсек войдет много, а вот в краулер – значительно меньше.
Я попытался подойти к проблеме воздуха со всей серьезностью, которой она заслуживала. Напрашивалось одно решение: взять как можно больше. Если по приземлении придется бросить какую-то часть, значит, так тому и быть. Но могли ли мы располагать временем?