– Там нет ничего подобного.
Салмагард хотела что-то сказать мне. Я, правда, не мог догадаться, что именно. У нас было не так уж много предметов для разговора. Лежавший впереди путь был темен и совершенно непредсказуем, но нам не оставалось ничего, кроме как идти по нему.
Решила в чем-то исповедаться? Или, напротив, дала, наконец, волю своему любопытству?
– Вы ничего не рассказывали о том, как вас убедили пойти на военную службу, – забросил я удочку, оглянувшись на проход в пассажирский отсек. Мы не слышали ни звука, кроме ровного гудения моторов флаера. Нилс и Дейлани, скорее всего, спали, тоже воспользовавшись возможностью отдохнуть. Разумно.
Я ожидал, что она посмотрит на меня, но она лишь откинулась в кресле и закрыла глаза. Я запечатлел в памяти ее профиль на фоне звезд и заставил себя сосредоточиться.
– Я родился в очень скромной семье.
Она удивленно взглянула на меня.
– Поэтому я не знаю, каково быть кем-то вроде вас, – продолжал я. – Вероятно, для вас заранее приготовили этот путь и настоятельно предложили выбрать его. Но вы все же не были обязаны так поступать. Верно? Вас же не могли заставить.
Она приняла мой вопрос и пристально посмотрела на меня.
– На старшей дочери издавна лежит особая ответственность.
– Давайте взглянем на это вот с какой стороны, – сказал я, потирая подбородок. – Ваша родословная насчитывает уже немало ступеней, так что, полагаю, вы сами по себе представляете достаточную ценность для того, чтобы вступить в договорной брак.
– Такое тоже возможно. Но там, где я родилась, такой возможности, в общем-то, и не было.
Ее слова не удивили меня. Империя очень велика, и каждый город в каждой области каждой провинции каждого континента каждой планеты в каждой системе немного отличается от всех остальных. Но драмы в аристократической среде всегда связаны с договорными браками – сыновья то и дело бегут от них, поступают на военную службу и как раз перед героической гибелью в какой-нибудь справедливой войне до них доходит, что они действительно любили тех девушек, которых родители предназначили им в жены.
В некоторых имперских драмах граница между искусством и пропагандой тоньше, чем в других.
– Значит, вы пошли на службу не для того, чтобы избежать брака, – констатировал я.
Она покачала головой.
– В моем районе были три подходящих кандидата. Одному семь лет, другому тринадцать, а третьему почти пятнадцать. Я была готова выйти замуж за любого из них.
– Почему не за двоих? Или за всех троих?
– Я не имею предрасположенности к этому.
Я немного повернулся, чтобы видеть ее глаза.
– Интересно, существует ли какое-то предубеждение против таких девушек? – Она удивленно взглянула на меня. Видимо, я поставил ее в тупик своим вопросом. – Я когда-то был знаком с девушкой, имевшей, как вы выразились, именно такую предрасположенность. Очень не хотелось бы, чтоб вы ее презирали.
– Конечно нет, – ответила она несколько взволнованным тоном.
Я улыбнулся и вскинул руку.
– Не переживайте, я всего лишь задал вам неожиданный вопрос. Но вы все же сбежали от этой участи. Я знаю, военная служба предполагает продвижение наверх, но ведь и брак с представителем высших слоев с тем же успехом привел бы ваш род на следующую ступень. И не привел бы вас к скоропостижной гибели. Вы могли бы вести мирную обеспеченную жизнь на Старой Земле. Но вы все же выбрали иной путь. Вы оказались здесь. И никто вас не заставлял.
– Я никогда не противилась своим обязанностям. По крайней мере, поначалу.
Я был плохо знаком с тем, о чем она говорила, – никогда не хватало времени учиться, – но знал, что эти обязанности довольно существенны, особенно для старшей дочери.
– Мою – мою персональную роль, – Салмагард указала на свое лицо, – не раскрывали мне до тех пор, пока я не достигла совершеннолетия.
Я поморщился.
Поначалу я воспринимал программу наделения людей лицами древних героев как типично эвагардскую, но чем дальше, тем более извращенной она мне казалась.
Салмагард продолжала ровным голосом:
– Когда мне все объяснили, я увидела в этом возможность. Прежде мне никогда не приходили на ум мысли о, так сказать, бегстве.
Конечно же, не приходили. Она была слишком чистопородна для этого.
– Никогда и в мыслях не было сбежать, – повторила она. – Я была готова выйти замуж, готова была хранить генетическую линию, готова на все, что полагается. Но когда мне открыли путь, ведущий из этого замкнутого круга, – Салмагард встряхнула головой, – я не могла не воспользоваться им.