таковых беспокойных и дерзких людей, которые скрытно ото
всех прочих жалобами вас беспокоят. Я и Сенат ни об ком об
них не знаем, кто они таковы, они так скрытны, что отыскать
их не могут. Прошу все таковые дошедшие к вам просьбы
доставить ко мне, я [пре]провожу их в Сенат на рассмотрение и
исследование, и уверяю вас, что, конечно, эти дерзкие люди за
вредные их предприятия и лживые объяснения будут наказаны.
Сенат даже и тому не уверяется, чтобы депутаты наносили таковую
просьбу, противную их учреждению и приказанию, с какими они
отправлены. Учреждение в островах сделано, а ежели в судебных
местах при установлении их случается поправка и оказавшиеся
недостойными переменены, что необходимо было надобно, и так
быть должно (как можно на стольких островах привесть все
в порядок в одну минуту) и теперь, где какие ослушности
делаются против Сената и чего где не выполняется, вторично
послал я флота господина капитан-лейтенанта и кавалера Тизен-
гаузена, ежели где окажется неустройство, пополнить
исправлением. О чем и государю императору о подлежностях из донесе-
ниев моих известно. Покорнейше прошу ваше превосходительство
старанием вашим, как и прежде была ваша ко мне
благосклонность, подкреплять то, что сделано: все, что вы соизволите
вверять другим поправлять, они, не вошед еще ни в какие
обстоятельства от несведениев о подробностях, могут сделать
погрешность непростительную. Повторяю просьбу мою: напрасным жа-
лобам из островов не верить, а всего лутче отсылать их ко мне.
Вы соизволите припомнить высочайшее повеление, что по сим
обстоятельствам все это на меня полагалось. Я и теперь
стараюсь по тому ж [повелению] окончанием привесть в лучший
порядок, а вашей помощию прошу в том подкрепить, где об чем
следует. Крайне удивляет меня из депутатов Ловердо, мною вам
рекомендованный, он человек сведущий и с достоинствами, но
нрав его, как я после узнал, весьма тяжелый: он прежде имел
определенное от меня место, но при общей балактирации от оного
отделен, почему в отомщение противу того предпринял он
с другими товарищами вредить обществу переменою
конституции. В рассуждении перемены конституции настою я более в том
только, что не должно отменять второго класса, к которому
народ имеет всякую полную доверенность, а нужно еще более его
восстановить: неприятно мне кажется то, что положили они из
второго класса избранных делать дворянами, чрез то второй
класс придет в упадок, и простой народ и им после верить не
будет. Но когда же сделано, то лучше оставить так, нежели
переменить. В прочем в надежде благорасположения вашего ко мне
с истинным моим почтением и совершенною преданностию имею
честь быть, милостивый государь мой, вашего
превосходительства покорнейший слуга
Федор Ушаков
[P. S.] В прочем поправку правления Сенат и общество всех островов,
буде что в годичное время усмотрите, при первом случае и другой
балактирации сами могут поправить, ежели не весьма важный пункт, то есть
согласно и всему народу в пользу, так и в конституции положено 1.
Адмирал Ушаков
как наивозможно скорее исправить фрегаты, вам вверенные, и
забрав из Неаполя всех служителей наших и сухопутных войск
батальоны князя Волконского, не оставляя там никого и ничего
нашего, то есть и от батальонов, что там осталось, все забрать,
также забрать и из Рима больных наших, не оставляя никого,
и быть ко мне в соединение в Корфу, необходимо надобно, чтобы
вы с ескадрою к первому или в первых числах апреля были
здесь, так и располагайтесь, чтобы вы приходом вашим не
опоздали.
При сем препровождаю ордер мой господину вице-адмиралу
и кавалеру Пустошкину1 о важном деле, по секрету писанный.
Ежели он, господин вице-адмирал, из Ливорны в Неаполь еще не
прибыл, до тех пор сей ордер удержите у себя, а об нем, ежели
успеете, что он еще в Ливорне, пошлите от себя рапорт, объясня,
что вы ордер, по секрету к нему писанный, имеете у себя до его
прибытия в Неаполь, чтобы вручить ему самолично, но буде
уже он из Неаполя отправился в Мессину, то как можно
старайтесь скорее к нему переслать его в Мессину, и нужно доставить