на ескадру, оно в пути было пять месяцев, терпело штормы, и горох в
немалом количестве с него сбросан в море, а остальной принимаю я на
ескадру, но по пробе и оный горох не разваривается, и питательного супу
для служителей от него нет, потому и он мало прибыли нам делает; из
сего заключаю и о прочих судах, ежели есть какие и с чем из
Константинополя посланные, не предвижу надежды получить их во время, да думаю
сухарей оттоль в посылке нет, а готовятся они в Морее, потому никаких
способов не вижу, чтобы провианты были ко мне доставлены не только на
поход ескадры, ни же ступить с места какому судну. Я обращусь к
объяснению моему, выше сего как означено: ежели и получу из Морей
уверения от Шукри-ефендия* и от порутчика Артакино, что они поспешат
отправлением сухарей ко мне на ескадру, ето уверение ко мне дойдет в два
месяца от сего времени, а чтобы суда там нагрузилися и пришли сюда, к тому
еще времени много потребно излишнего, что в таком случае я могу делать?
Требую от вашего превосходительства всякого наивозможного вспоможения,
избавьте меня и все команды, под моим начальством состоящие, от
бедствия, от голоду и от тех наиважнейших худых последствиев, что я
предупредительно в спасение от сего предпринять должен. После отправления
сего моего письма я нетерпеливо ожидать буду вашего извещения, чтобы
вы меня успокоили верной какой-либо надеждою, и уверили бы об том, что
со стороны турецкой никакого худого расположения противу нас нет, и об
том, от чего это произошло, что провиантов из Морей к нам запрещено
доставлять; при сем случае крайние обстоятельства и сумнительность
заставляют меня остеречь ваше превосходительство, чтобы в дружбе
Блистательной Порты, существует ли точно она непременно и нет ли каких
скрытных предприятиев, каким-либо случаем не обманулись бы, ибо всегда при
таковых переменах расположение Порты гораздо скорее можно узнавать
чрез отдаленные места, как-то: чрез Анатолию и чрез Морею, где давае-
мые повеления от Порты к исполнениям, сколько бы они скрытны не были,
скорее в исполнениях открываются, нежели в Константинополе. Запрещение
доставлять к нам провианта и все предвидимые к нам неприязненности,
в Морее и по албанскому берегу распространившиеся, ясно показывают
какую-нибудь к нам перемену. Долгом поставляю в таком случае
предуведомить вас о предосторожностях и ожидаю нетерпеливо скорейшего вашего
превосходительства на все оное в ответе уведомления. К морейскому
губернатору Мустафе-паше и к Шукри-ефендию на сих же днях пошлю
нарочного курьера с требованием непременно скорейшего доставления, объяснюсь
к ним таким образом, что ежели они не поспешат доставить ко мне
провианту, я почту сие совершенно за нарушение дружбы, и что крайность
неимения провианта на ескадрах принудит меня с ескадрою искать
провианта, доставать силою во всех местах, где только возможность допустит,
и что ежели существует между Россиею и Портою Блистательною дружба
ненарушимо, прислали бы провиант ко мне непременно. К порутчику Арта-
кино также писать буду обо всем, об чем следует.
Адмирал Ушаков
Во многих письмах упомянул уже я наичувствительнейшее
сожаление мое, ежели переменится конституция в правлении
Ионических островов; но известия, теперь доходящие,
объясняют, будто уже депутаты, в Константинополе находящиеся,
успели во вредных их замыслах противу общества всех островов,
сказывают, что сделана перемена, при которой существовать
будет один первый класс дворян, говорят, что ваше
превосходительство одобрили оное, что скоро будет подписано и кончится.
Крайняя чувствительность понудила меня еще объяснить
состояние здешних островов. Скажу вам, милостивый государь, ежели
точно последует сие (чего я по прозорливости вашей ни же
вообразить не осмелюсь), оным навлечена будет столь великая
расстройка в островах между нижними классами от крайнего их
неудовольствия и негодования, что ничем ее прекратить будет не
можно; в таком случае и я не могу уже иметь права переувери-
вать всю чернь в нашем к ним благоприятстве, когда не мог я
удержать того, что им обещал в их примирении с
первоклассными, и все оставил на произвол судьбы, как они хотят. Я не